Хотите знать, как Англия разгромила Испанскую Армаду? Забудьте все, чему учили в школе

В британском журнале "BBC "№2 за 2020 год Люси Уорсли, популярная телеведущая исторических программ на BBC и Viasat History, а также автор ряда интересных книг по истории британского быта, поделилась своим мнением по поводу событий, связанных с походом «Непобедимой Армады». Предлагаю познакомиться, потому что Люси Уорсли – это всегда интересно.

Многое из того, что мы знаем о знаменитых событиях 1588 года, начиная с зажигательной речи Елизаветы I в Тилбери и заканчивая знаменитой игрой Дрейка в шары, придумали за последующие четыре сотни лет, считает Люси Уорсли.



В мире, где тысячи мнений конкурируют за наше внимание, хочется считать, что книги по истории говорят одним ясным голосом, чтобы рассказать нам окончательную правду о прошлом. Но это совсем не так. В проекте «History’s Biggest Fibs», выходящем в эфир на BBC Four, Люси Уорсли исследует некоторые из самых известных историй прошлого, чтобы увидеть, как рассказы о них менялись со временем.

Так, одним из ключевых моментов официальной истории превращения Англии в мировую морскую сверхдержаву, считается так называемое поражение испанской «Непобедимой» Армады в 1588 году. Слово «Непобедимой» взято в кавычки намеренно, так как все не так, как кажется.

Школьная версия этой истории рассказывает, что король Испании Филипп II, смертельный враг королевы Англии Елизаветы I, послал свою огромную армаду кораблей, чтобы вторгнуться в Англию и вернуть ее к католической вере. Но его Армада потерпела поражение от небольшого, но отважного английского флота, среди храбрых капитанов которого находился сэр Фрэнсис Дрейк.

Знаменитая победа Дрейка над противником часто представляется как момент, когда Англия стала самой сильной в Европе. Например, Уинстон Черчилль во время Битвы за Британию заявил:

«… мы должны считать следующую неделю исключительно важным периодом в нашей истории. Его можно сравнить с теми днями, когда испанская Армада приближалась к Ла-Маншу, и Дрейк заканчивал свою игру в шары …»

(интересно, что в русском переводе книги «Вторая мировая война» Черчилля – в описании его речи по радио 11 сентября 1940 года момента про «игру в шары» нет. – мое примечание. В общем, хотите во всем разобраться, втыкайте в первоисточники)

На сигаретной карточке 1910 года изображен Дрейк, играющий в шары перед тем, как разбить Армаду. Ни одно из ранних описаний сражения не упоминает об этом инциденте.


Эта история с игрой в шары – проблематична

Вы, вероятно, думаете, что именно в то время, когда Дрейк наслаждался игрой на зеленых лужайках Плимут-Хоу, испанская Армада впервые появилась на горизонте? В школьной истории сэр Фрэнсис говорит Чарльзу Говарду, лорду Эффингему, командующему английским флотом, что спешить незачем, у него достаточно времени, чтобы закончить игру, а заодно и избить испанцев. Эта история глубоко укоренилась в английском национальном психотипе, как пример присущего англичанам хладнокровия перед лицом опасности.

К сожалению, ни в одном из рассказов современников об Армаде вообще не упоминается, что кто-то играл в шары. Спустя несколько лет после этого события в одном из рассказов, наконец, описывается, как моряки в Плимуте в июле 1588 года
«танцевали, играли в шары и веселились»
на берегу, когда появилась Армада. Но это оказалось неотразимо пикантной деталью. Вышедшая в 1730-х годах биография сэра Уолтера Рэли сообщает нам, что Дрейк был полон решимости закончить свою игру – и с тех пор этот анекдот стал «историей».

Другая нить традиционной истории Армады концентрируется на отношениях между двумя злейшими личными врагами: Филиппом II Испанским и королевой Елизаветой I, замкнутыми на борьбу между их различными религиозными убеждениями.

В 1588 году Филиппу исполнился 61 год, он был правоверным католиком и королем самой большой империи в мире, простиравшейся от Южной Америки до Филиппин. Елизавете I перевалило за пятьдесят, она все еще оставалась незамужней, бездетной и правила протестантской Англией, в которой католические заговоры являлись постоянной угрозой.

Филипп Испанский и его жена Мария I Тюдор на картине 1555 года. Несмотря на все свои религиозные убеждения, Филипп сделал предложение протестантке Елизавете I после смерти Марии


Но дело в том, что в 1554 году, 34 года назад, Филипп отплыл из испанского порта Ла-Корунья, чтобы стать частью королевской семьи Тюдоров. Мы часто забываем, что до того, как он стал королем Испании, Филипп II, великий злодей в истории Армады, провел четыре года в качестве короля-консорта Англии, благодаря своему браку с Марией, старшей сводной сестрой Елизаветы.

Мария отчаянно стремилась обеспечить будущее Англии как католической страны и страшилась мысли, что она умрет бездетной и оставит на троне протестантку Елизавету. Но Филипп думал иначе. Альтернативой Елизавете в случае, если их брак не принесет детей, являлась Мария Стюарт, королева Шотландии. Она исповедовала католичество, что являлось плюсом, но, благодаря своему происхождению и сильным связям с французским двором, прочно втянула бы Англию в орбиту французских врагов Филиппа, что для него было неприемлемо.

Поэтому Филипп стремился наладить отношения со своей невесткой, убеждая Марию освободить Елизавету из-под домашнего ареста, под который та была помещена. Когда Мария лежала при смерти, Филипп понял, что единственный способ убедить Елизавету поддержать католиков - жениться на ней и обратить ее в свою веру. И он сделал ей предложение.

Елизавета, как всегда, отказалась взять на себя брачные обязательства. Несколько месяцев спустя, услышав, что Филипп начал новые переговоры о браке с французской принцессой, она сказала (И это классическая Елизавета I), что он не любил ее сильно, раз не смог подождать ответа месяц или два.

Хотя предполагаемый брак не состоялся, Елизавета и Филипп остались друзьями. Но в следующем десятилетии, когда Елизавета и ее народ стали решительно протестантскими, начал возмущаться Рим. В конце 1560-х годов католики на севере Англии предприняли неудачную попытку восстания. Чтобы ободрить их, в 1570 году Папа Римский отлучил их от церкви их королеву.

Хорди Молья играет Филиппа II, «помешанного на Боге психопата», в фильме «Золотой век»


Теперь Филипп попал под давление Рима, требовавшего свергнуть Елизавету. Но у правителя огромной империи было много других приоритетов. Хотя в фильмах - особенно в «Золотом веке» режиссера Шекхара Капура часто показывают Филиппа как помешанного на Боге психопата, религия сама по себе не являлась для него достаточно веской причиной вторгнуться в Англию. Два других фактора сыграли ему на руку. Во-первых, грабеж испанских кораблей и колоний Дрейком, что Филипп считал пиратством.

Во-вторых, поддержка Елизаветой мятежных протестантских подданных Филиппа в Нидерландах. Это, в конце концов, подтолкнуло Филиппа к планированию вторжения Армады.

Миф о непобедимости

Испанский флот, который собрал Филипп, обычно изображается как «непобедимый» Голиаф, противостоящий Давиду - маленькому английскому флоту. На самом деле все было совсем не так. Это был даже не самый большой флот, когда-либо атаковавший Англию: нормандский флот вторжения в 1066 году и французский флот, пересекший Ла-Манш в 1545 году и потопивший «Мэри Роуз», оба имели больше кораблей.

У испанцев было около 130 кораблей - от военных галеонов до курьерских судов и судов снабжения. Хотя английский флот был меньше, множество торговых и частных судов были реквизированы, чтобы создать силу, сопоставимую с испанской.

И, как бы то ни было, испанский флот вторжения попал в беду задолго до того, как у него появилась возможность вступить в бой с англичанами. Вскоре после отплытия из Лиссабона они столкнулись с болезнями, испортившимися припасами и плохой погодой. Им пришлось остановиться в Ла-Корунье для ремонта. Оттуда командующий флотом написал Филиппу, признавшись, что

«едва ли кто-либо из тех, кто находится на кораблях Армады, обладает какими-либо знаниями или умением выполнять возложенные обязанности ... мы очень слабы».

Но Филипп ответил, что поход все равно продолжится. Итак, Армада отчалила, намереваясь плыть вверх по Ла-Маншу к его самому узкому месту. Там на корабли должна была сесть находящаяся в Нидерландах армия во главе с герцогом Пармским. Ее собирались переправить в Кент.

Сначала, правда, испанцам пришлось пробираться вверх по Ла-Маншу, и здесь они стали испытывать еще больше проблем. Первые крупные потери они понесли сами: в результате крушения и взрыва они потеряли два корабля.

Елизавета I прибывает в Тилбери, чтобы произнести речь перед своими войсками


Драматический эффект

После того как испанцы поплыли вверх по Ла-Маншу, следующим важным сюжетным ходом в популярных пересказах этой истории стала воодушевляющая речь Елизаветы I, произнесенная ей перед своими людьми в Тилбери, на северном берегу Темзы. Эта знаменитый пример ораторского искусства, в котором королева поведала собравшимся войскам, что у нее
«тело слабой и беспомощной женщины, но у меня сердце и желудок короля».

Эта речь экранизирована в бесчисленных фильмах. Елизавету часто изображают верхом на лошади, одетую в белый бархат или даже в доспехи.
«Я сама стану вашим генералом»,
- сказала она своим людям.

Но это - событие для драматического эффекта. Елизавета придумала план, как обратиться к войскам, пока испанцы еще находились в Ла-Манше. Но к тому времени, когда она это сделала, Армада уже смотрела в лицо своему поражению. Одиннадцатью днями ранее английские брандеры атаковали испанский флот, ожидавший у берегов Франции встречи с армией герцога Пармского.

Горящие суда вызвали у испанцев панику с дальнейшими катастрофами и потерями. Поэтому, когда Елизавета произносила свои знаменитые слова в Тилбери, то, что осталось от Армады, находилось на пути домой. Корабли пошли вокруг Шотландии и Ирландии, чтобы вернуться в Испанию. И там, на севере, по испанским планам прозвенел похоронный звон. Но причина его не Дрейк, Елизавета I или храбрые английские моряки, а плохая погода.

Интересно, что содержание и время выступления Елизаветы также «эволюционировали» со временем. Источники не упоминали знаменитую фразу про «сердце и желудок короля» более трех десятилетий после завершения мероприятия. Впервые ее упомянул протестантский священник, бывший в Тилбери. И это звучит именно так, как сказала бы Елизавета. Но историки не могут быть уверены, что она действительно произнесла именно эти слова.

К тому времени, когда Флора Робсон сыграла королеву-девственницу в 1937 году в «Огне над Англией», эта речь стала краеугольным камнем английской истории


Разве это имеет значение? Тилбери стал краеугольным камнем истории не из-за фактов, а из-за эмоций, которые эта речь вызывает. Незадолго до начала Второй Мировой войны, когда актриса Флора Робсон, сыгравшая Елизавету I в фильме 1937 года «Пламя над Англией», произнесла речь, она на самом деле говорила о страшном нацистском вторжении. Восемью десятилетиями позже слова Елизаветы использовали снова - потому что пришла пора продавать феминизм, футбол и пиво в рамках рекламной кампании Budweiser, поддерживавшей английских львиц на чемпионате мира по футболу среди женщин в 2019 году.


Портрет 1588 года показывает Елизавету I в окружении символов власти


Как показывают эти примеры, идея о том, что Елизавета, Дрейк и его наглецы победили практически непобедимую Армаду, прочно обосновалась в сердце концепции самоидентификации Англии. В Викторианскую эпоху эта идея считалась особенно привлекательной. Особенно викторианских джентльменов привлекала история о стране с блестящим флотом. Это нашло отражение в том факте, что изображение Армады стала частью задуманного принцем Альбертом декоративного оформления Палаты Лордов. Но, несмотря на все почитание Дрейка и его компании, нет прямой связи с событиями 1588 года и британским имперским величием XVIII-XIX веков.

Во-первых, поражение Армады не принесло победы в войне с Испанией; фактически, этот конфликт затянулся до XVII-го века.
Во-вторых, сами испанцы никогда не рассматривали армаду как серьезное поражение. Потому что в 1589 году англичане сами потерпели позорное морское поражение. В этом году Дрейк возглавил так называемую «Контрармаду», целью которой было уничтожение остатков флота Филиппа, стоявшего на ремонте в Сантандере. Этот поход стал полным фиаско, в котором погибло 15 000 англичан, и многие из 86 кораблей были потеряны.

Дрейк и его флот были вынуждены, как и флот Филиппа II годом ранее, остановиться в Ла-Корунье из-за нехватки провизии. И вот, местная женщина, Мария Пита, возглавила ожесточенное сопротивление английскому флоту. Прославляемая как героиня в Ла-Корунье, Пита, как говорят, убила английского солдата, тем самым вдохновив город на победу. И если провести футбольные ассоциации, то теперь она - символ местной женской команды.

Кому-то следовало рассказать Маргарет Тэтчер о «Контрармаде». Когда Испания безуспешно попыталась экстрадировать бывшего чилийского диктатора генерала Пиночета из Великобритании за нарушения прав человека, бывшая премьер-министр встала на защиту человека, который поддерживал ее во время Фолклендской войны. Она прислала ему серебряную тарелку в память о победе англичан над испанской Армадой.

Английский флот сражается с Армадой на картине 1601 года. Небольшие, но проворные английские корабли превосходно сражались с испанскими галеонами, но победу им принесла плохая погода.


Испанский колониализм

Сама Тэтчер часто фотографировалась среди своих солдат во время Фолклендского конфликта, но всегда казалась женственной в своем личном стиле. От Елизаветы I она научилась быть женщиной-военачальницей – быть женственной, но при этом отрицать, что пол имеет значение.

Легенда об испанской Армаде, созданная сторонниками Елизаветы I и пересказанная последующими поколениями, имеет мощное наследие. Во времена кризисов: от Второй мировой войны до Фолклендских островов – она использовалась, чтобы убедить англичан, что этот маленький остров может взять на себя роль сверхдержавы; что Великобритания, несмотря на небольшие размеры, все еще способна играть огромную роль на мировой арене. Популярная версия истории «Непобедимой» Армады, неважно правда это или нет, дает англичанам уверенность. И кто знает, куда это впечатляющее смешение фактов, фантазий и выдумок приведет их в следующий раз?

 

Источник ➝

Тюрьма народов

 

 

Так что собой все же представляет этот взрастивший титанов и атлантов, богатырей и монахов, а, в конечном счете, нацию (язык), несущую в мир Слово Божие, столь невозможный пониманию инородцев и иноверцев, — РУССКИЙ ОБРАЗ ЖИЗНИ?

Постараемся определить.

Самой неотъемлемой его частью, а точнее его основой, является нестяжание земных временных благ. И вот по какой причине:

«ПРИИДИТЕ НЫНЕ, БОГАТИИ, ПЛАЧИТЕСЯ И РЫДАЙТЕ О ЛЮТЫХ СКОРБЕХ ВАШИХ ГРЯДУЩИХ НА ВЫ.

БОГАТСТВО ВАШЕ ИЗГНИ, И РИЗЫ ВАШЯ МОЛИЕ ПОЯДОША.

ЗЛАТО ВАШЕ И СРЕБРО ИЗОРЖАВЕ, И РЖА ИХ В ПОСЛУШЕСТВО НА ВАС БУДЕТ И СНЕСТЬ ПЛОТИ ВАШЯ АКИ ОГНЬ: ЕГОЖЕ СНИСКАТЕ В ПОСЛЕДНИЯ ДНИ.

СЕ, МЗДА ДЕЛАТЕЛЕЙ ДЕЛАВШИХ НИВЫ ВАШЯ, УДЕРЖАННАЯ ОТ ВАС, ВОПИЕТ, И ВОПИЕНИЯ ЖАВШИХ ВО УШИ ГОСПОДА САВАОФА ВНИДОША» [Иак 5, 1–4].

И понимание ответственности за взимание излишеств со своих подданных шло, в первую очередь, от самого правителя Русского государства. А потому и все ему иные подчиненные прекрасно знали то, что плата с подданных взимается лишь по минимуму — за охрану государственных границ. Каждая излишне взятая копейка могла перевесить ржавчиной внутреннего содержания червоточины и утащить своею тяжестью в тартар неправедно нажившего ее господина, поставленного для руководства вверенными ему Русскими людьми. Потому господа прекрасно при этом понимали, что: се мзда делателей, делавших нивы ваша!..

Вот по какой причине:

«…в старину многие люди считали Божьим наказанием не бедность, а богатство» [61].

А потому и отношение просматривается много иное, нежели в те же самые времена в иных странах у иных народов:

«Ведь человек, получающий благодаря богатству огромные возможности творить добро и не делающий этого, — во сто раз больший грешник, чем тоже не делающий, но и не имеющий соответствующих возможностей» [62] (с. 262).

«Надменный боярин, богатый гость, разжившийся посулами дьяк… — все заискивали в нищем; всем нищий был нужен; все давали ему крохи своих богатств; нищий за эти крохи молил Бога за богачей; нищий своими молитвами ограждал сильных и гордых от праведной кары за их неправды. Они сознавали, что бездомный, хромой или слепой калека в своих лохмотьях сильнее их самих, облеченных в золотные кафтаны. Подобно тому царь… в неделю мясопустную приглашал толпу нищих в Столовую палату, угощал их и сам с ними обедал» [35] (с. 423).

О том свидетельствовали и иностранцы. Австрийский посол Иоанн Фабр в 1528 году писал своему императору в донесении о Московии:

«…раздавая не секундную, но щедрую милостыню, не вынужденно и сжавши сердце, но со всем доброхотством и всею ласковостию, они сеют покаяние, окропляя оное постом, молитвою и всем, что его питает, возвращает и соделывает совершенным, дабы некогда обильно пожать спасение, отпущение грехов, благодать и жизнь вечную, к чему все мы всегда и всеми силами сердца должны стремиться» [65] (с. 58–59).  

А вот как жил русский человек в еще более древние времена:

«Славяне создавали племенные союзы, нанимали князей для охраны, в общем, жили достаточно неплохо. На селищах находят, например, венецианское стекло. Представьте, сколько должен был стоить стеклянный сосуд, если его в XI веке нужно было привезти из Италии? И это поселение, то есть деревня, даже не город! Здесь же попадаются и раковины каури. А это Индийский океан, между прочим. Бусы из Сирии, украшения с Кавказа и из Византии — у жителей Подмосковья все было» [63] (с. 70).

И какие же сумасшедшие деньги нужно было зарабатывать рядовому жителю нашей деревни, чтобы иметь в своем деревенском обиходе предметы промыслов аж с Индийского океана?!

Окунемся в небольшое исследование причин нашего удивительнейшего достатка, не встречаемого ни в одной стране мира.

Вот как, например, оценивался труд переписчиков и переплетчиков книг:

«Несмотря на большое число переписчиков по ремеслу, цена книги была очень высока; Евангелие XIV в., написанное плохо и на дурном пергаменте, стоило около 200 руб. Это, однако, не останавливало спроса на них, так как книга в Древней Руси пользовалась большим почитанием» [64] (с. 1386).

А ведь 200 руб. по тем временам представляли собой целое состояние: это огромное стадо из трех сотен коров!

Но грамотными-то, до прихода к власти в стране масонских династий, были у нас поголовно все. Именно на это указывают обнаруженные в Смоленске, Торжке, Пскове, Витебске, Мстиславле, Твери, Москве, Нижнем Новгороде, Вологде, Старой Рязани, Звенигороде Галицком, Великом Новгороде и Старой Русе берестяные грамоты. То есть письма простолюдинов тех еще времен, когда в качестве бумаги использовалась береста, на которую всегда так богата была наша страна Россия.

Но не только владение письменностью могло приносить столь удивляющие своей значительностью доходы в допетровской Руси, где еще и после смутных времен уровень жизни долгое время оставался очень высок:

«Имеющиеся сведения, относящиеся к 1674 г., говорят о том, что средний заработок в день рабочих-металлистов составлял для мастера 57 коп., для подмастерья — 38 коп., для работника — около 10 коп… По тем временам, учитывая дешевизну продуктов, такая оплата была… одной из самых высоких в мире. На эти деньги даже работник мог купить в день не менее 50 кг ржи, а уж мастер был очень зажиточным человеком» [66] (с. 275).

И вот сколько ржи зарабатывал уже советский колхозник, что следует из свидетельств старожилов, опрошенных в 1998–2004 гг. в Кемеровской области:

Док. 106

Павленко Андрей Николаевич родился в 1926 г. в с. Новожетково Приморского края. Рассказ записал внук Лебедев Денис в 2000 г.:

«Мать-то денег не получала, только — палочки. А за каждую палочку выдавали 200 г зерна. В год получалось 60 кг зерна. Смешно!» [182].

Да уж не слишком-то…

То есть за год в стране советов зарабатывали столько, сколько в России царя Алексея Михайловича зарабатывали за один только день!!!

Док. 81

Горцевская (Рябцева) Пелагея Михеевна родилась в 1923 г. с. Большие сети Курской области. Беседу вела внучка Горцевская Светлана в 2001 г. (г. Осинники):

«колхозники работали за колышки. Так трудодни назывались. Потому что за эти трудодни с урожая полагалось по 200 граммов зерна» [182].

Причем, заработок этот колхозный делился и на тех, кто в колхозе не работал — то есть на маленьких детей:

Док. 113

Бабикова Ксения Даниловна родилась в 1928 г. в д. Барановка Щегловского района нынешней Кемеровской области. Рассказ записала Лопатина Наталия в 1999 г. (спецэкспедиция фонда «Исторические исследования»), (д. Барановка):

«Свои рабочие 200 г делила с моей младшей сестрой и с детьми родственников, которые у нас тогда жили» [182].

То есть получалось на каждого по 50 г в день! Причем, если детей родственников только двое…

Но это еще что. В самой, как нам врали, якобы счастливой стране мира, сэсэрии, бывало, что на человека приходилось хлеба и еще меньше.

Док. 78

Масякин Николай Данилович родился в 1922 г. в с. Ступишино Тяжинского района нынешней Кемеровской области. Рассказ записала внучка Масякина Юлия в 1999 г. (г. Кемерово):

«В колхозе жилось очень трудно. Деньги не платили. А за один трудодень давали всего 200 г зерна. В нашей семье работало 5 человек. Но за год мы заработали всего 500 трудодней и получили всего 100 кг зерна. А что эти 100 кг на нашу семью из двенадцати человек?..» [182].

То есть большевики выделили работающим день и ночь людям по 20 г в день на человека!!!

Но по 200 г — это для советских колхозников еще не плохо. Вот каковы бывали у них заработки:

Док. № 83

Стрельникова (Минаева) Мария Ефимовна родилась в 1923 г. в д. Елань Саратовской области. Рассказ записала Тамарлакова Юлия в 2001 г. (г. Красноярск):

«за трудодень ставят палочку в табель, а потом считают и выдают за один трудодень 150 граммов зерна» [182].

И это не про голод начала 30-х все сказано — это вообще про довоенные нормы оплаты труда советским колхозникам…

Мы не знали про такое? Тогда что вообще о своей стране СССР мы знали???

А вот что говорится о послевоенных нормах. То есть нормах на хлеб в стране победительнице:

«Самые яркие воспоминания детства — моменты, когда в доме появлялся хлеб. 50 граммов на человека — это был праздник. Я его не ела, потому что было жалко, а прятала под одеялом. Его съедали сестры. Я не обижалась и не плакала, считала, что они более достойны этого куска хлеба. До сих пор удивляюсь, почему я тогда не чувствовала голода. Из-за еды я плакала в детстве всего один раз — когда нечаянно проглотила карамель. Было обидно, что не распробовала вкуса. Мама успокаивала: мол, конфета в моем животе, — но мне от этого было не легче. Манную кашу я впервые попробовала в 15 лет. До сих пор помню тот удивительный вкус» [181].

Умерло в ту пору от 5 до 8 млн. человек: большевикам требовалось победителей вернуть в свое «естественное» состояние после захвата власти жидобольшевиками в 1917 г. — то есть вернуть в стойло. И лучшего средства для этого, чем голод, еще не придумано. А потому выращенный в России хлеб они повезли в Германию — скармливать им недобитых фашистов…

Итак, даже чернорабочий во времена Алексея Михайловича получал в 300 раз больше, чем за ничуть не меньший труд колхозник в СССР. Мастер же, то есть квалифицированный рабочий в металлургической промышленности, получал аж в 1 800 раз больше советского колхозника!!! То есть один день мастерового в допетровской Руси оплачивался как пять лет работы людей, угодивших в социалистическое ярмо, которое полностью завершится лишь в начале 80-х, когда в 1981 году последний советский государственный раб, то есть колхозник, получит свой паспорт.

А ведь имел дневную зарплату русский мастеровой человек в размере колхозника за целую пятилетку в те времена, когда предшественниками Петра I позиции русского человека были уже достаточно изрядно поколеблемы необыкновенно к тому времени возросшим количеством иноземцев Кукуевой слободы, которым на откуп иностранным купцам ушедшими в подражание Западу правителями были к тому времени отданы многие наиболее доходные сферы деятельности русского мастерового человека. Да и крепостное право было уже юридически оформлено «Тишайшим». Но видимость свободы пока оставалась. Потому, во избежание бунтов, заработная плата еще оставалась прежней — привычной русскому человеку.

Но вот какие доходы долгие годы приучался иметь от своей трудовой деятельности русский человек. При постройке Георгиевской церкви в Киеве Ярославом Мудрым в середине XI в. было предложено каменщикам:

«…“за труд по наготе в день”. За наготу в те времена можно было купить целого барана. Подобный уровень оплаты подтверждается и в “Русской Правде”… Однако не только квалифицированные работники получали такую высокую оплату. Батрачка в деревне XII в. получала за сезон (обычно с конца апреля и до октября), кроме содержания на хозяйских харчах, гривну кун или 20 ногат, то есть могла купить 20 баранов…

В псковской летописи сохранились сведения о постройке каменной стены в г. Гдове. Зарплата работников на этой стройке составляла 1,5 новгородских деньги в день. По ценам новгородских писцовых книг XV в. за эти деньги можно было купить полбарана или 24 кг ржи» [66] (с. 275).

А теперь перекинем-ка эти деньги уже на наш, столь родной, советский заработок рядового инженера семидесятых-восьмидесятых годов, по-особому сегодня расхваливаемый на всех углах этой странной большевицкой пропагандой (странные люди: они в большевизм возвратиться желают, несмотря на то, что в столь им не нравящемся парламенте заседают практически одни большевики).

Он начинался со ста рублей и не превышал своими размерами, к завершению трудовой деятельности, двухсот. В среднем же он равен 150 руб.

Пробуем найти древнерусский эквивалент этой заработной плате. Для этого необходимо совместить разложенного по косточкам барана с расценками времен «развитого социализма» на получаемые из него продукты питания и элементы одежды — бараньи шкурки.

Бараний вес, как известно, равен сорока килограммам. Отбросим вес головы, внутренностей и шкурки, что никак не превысит и 10 кг. То есть 30 кг чистого мяса (правда, все же с костями) умножаем на его цену — 2 руб. 00 коп (официально эта цена была ниже, но только достать такое мясо в реальной жизни было достаточно непросто). Выделанная шкурка в Москве стоила 70 руб. Отнимем 20 руб. за ее выделку. Получим 50 руб. выручки после ее продажи. Однако ж и «рожки с ножками», и внутренности также шли в дело. То есть тоже чего-то да стоили. Потому прибавим по минимуму — 5 руб. Итого: 115 руб. 00 коп.

Такова цена нашего барана.

Такова же и начальная зарплата молодого специалиста, выпускника вуза или техникума, только поступившего на работу! И лишь много позже, уже к завершению своей трудовой деятельности, его зарплата несколько приблизится к возможности приобретения двух таких баранов. Однако не в день, как получал каменщик в XI в. при Ярославе Мудром, но за целый месяц…

Батрачка в деревне XII в. получала, живя на всем готовом, в сравнении со средней зарплатой инженера (150 руб.) — втрое больше (20 бар. : 5 мес. = 4 бар./мес. [115 руб. × 4 бар. = 460 руб. : 150 руб. = 3 раза])!

И это еще не все прелести поглотившей наши рабочие руки так называемой «цивилизации». Это в Москве и Ленинграде в СССР можно было позволить себе приобрести мясо по 2 руб. 00 коп. за 1 кг. В иных местах России на такое неслыханное лакомство можно было замахнуться лишь по цене втрое дороже, которую заламывали на рынке. Итак: (5 руб. х 3 = 15 руб.) + 50 руб. + (6 руб. х 30 = 180 руб.) = 245 руб. х 4 бар. = 980 руб. : 150 руб. = в 6,5 раз.

То есть пасти гусей на Святой Руси, живя весь летний сезон на всем готовом, оказалось в шесть с половиной раз выгоднее, нежели вести строительство даже не в роли рядового каменщика, но инженера, в столь некоторыми и по сию пору любимой до слез социалистической державе где-нибудь в Рязани или Куйбышеве, Новосибирске или Нижнем Тагиле.

Рядовой же каменщик на Руси в эпоху Ярослава Мудрого, по нашим выкладкам, получал в 36 раз больше (245 руб. × 22 бар. = 5390 руб. : 150 руб. = в 36 раз)!

А вот уже мастер-металлист эту цифру перекрывал (36 раз × 5, 7 [10 коп. к 57 коп.] =) в 205 раз!

Данных о том, сколько мог зарабатывать по тем временам инженер, просто не имеется. Однако же предположить можно и такое. Ведь кто-то рассчитывал фундаменты, коль они простояли по тысяче лет, а где-то, по некоторым данным, даже и много более.

Вот что сообщает по этому поводу Адама Олеарий.

В Астрахани:

«Мы… купили две больших лодки, каждую в 12 сажен [25 м] длиной и 2 1/2 шириной [5 м]. Они стоили в готовом виде до 600 рейхсталеров; для каждой послы наняли 30 рабочих для гребли; из них каждый от Астрахани до Казани получил 6 рублей или 12 рейхсталеров» [67] (с. 441–442).

Лодки, заметим, что-то типа а-ля Стенька Разин — ничего особенного. Тем более что покупателям они нужны были на плавание лишь в один конец (они их в Казани подарят воеводе). А вот цена на их постройку, уплаченная немцами, обычно жадными на каждую копеечку, впечатляет — 300 руб.

А ведь 10 коп. — это 48 кг ржи (учитывая инфляцию между 1638 г. и 1674 г. — 50 кг) или баран. То есть или 150 т ржи (что-то из разряда — на всю оставшуюся жизнь), или стадо в 3 000 баранов.

И если корабельные плотники ударно соберут, скажем, вдесятером эти пару стругов за пару-тройку месяцев, то получат уж никак не менее просто астрономически в те же времена оплачиваемого металлиста!

Кстати, и все это в «тюрьме народов», где уже якобы действовало пресловутое, всю нам с подачи Репиных-Некрасовых до печеночных коликов «плешь» проевшее, — «крепостное право»!

При смене вывески так называемой экономической формации (президент Путин назвал наш нынешний строй капитализмом) зарплата изменилась отнюдь не в лучшую сторону. Ведь если в городе Москве бюджетный работник и получил возможность покупки барана в месяц (однако ж половину его он теперь должен отдать в уплату за свою квартиру), то в упомянутых нами областях этот пересчет просто невозможен по той простой причине, что люди там сегодня вообще неизвестно на что существуют. При недавней поездке из Москвы в Дивеево, например, на всех огромных просторах удалось увидеть лишь одно засеянное поле. В деревнях люди живут продажей проезжающим по дорогам москвичам грибов, ягод из леса, фруктов и овощей со своего огорода. Никто нигде не работает, потому как и работать-то негде. Все разваливается и приходит в полное запустение. На заработки приходится ездить в Москву и Московскую область: строить особняки для «новых русских». И считается, что им еще не так пока и плохо — ехать не совсем далеко. А как добраться в Москву на заработки из Новосибирска, Томска или Владивостока?

Так что теперь вообще никакого разговора о баранах быть не может. Ведь чтобы их разводить, их сначала надо на что-то купить. А люди нынешней так называемой «экономической формацией» обобраны начисто — до нитки. Причем, и в Мосве-то теперь русскому человеку работу не найти — повсеместно он заменяется гастарбайтерами из ближнего зарубежья. Потому избы разваливаются, деревни пустеют — все идет по кем-то заранее обдуманному плану. Но чисто формально — вроде бы как-то само собой…

Но если нынешнюю деревню кормит лес, то каким образом сегодня сводят концы с концами люди в провинциальных городах России — вообще не понятно. Они давно обязаны были все умереть. Но как-то все еще живут…

А до появления звезд над Кремлем и мумии под его стенами в нашей стране, где якобы жилось плохо. Вот что пишет о своей зарплате до революции, например, Хрущев:

«Я женился в 1914 году, двадцати лет от роду… я смог сразу же снять квартиру. В ней были гостиная, кухня, спальня, столовая. Прошли годы после революции и мне больно думать, что я, рабочий, жил при капитализме гораздо лучше, чем живут рабочие при советской власти. Вот мы свергли монархию, буржуазию, мы завоевали нашу свободу, а люди живут хуже, чем прежде. Как слесарь в Донбассе до революции я зарабатывал 40–45 рублей в месяц. Черный хлеб стоил 2 копейки фунт (410 граммов), а белый — 5 копеек. Сало шло по 22 копейки за фунт, яйцо — копейка за штуку. Хорошие сапоги стоили 6, от силы 7 рублей. А после революции заработки понизились, и даже очень, цены же — сильно поднялись» [70] (с. 191, 247); [68].

И вот как зарплата дореволюционной России сопоставляется с зарплатой на 2017 год:

«Средняя зарплата рабочего по России составляла 37, 5 рублей. Умножим эту сумму на  1282, 29 (отношение курса Царского рубля к современному) и получим сумму в 48 085 тысяч рублей на современный пересчет» [69].

При этом цены на домашнюю живность были вполне доступны. В Московской губернии они были таковыми:

«Рабочая лошадь — 73 рубля. Дойная корова — 59 рублей» [71] (с. 543).

В Сибири эти цены и еще много ниже: лошадь стоила 46 руб., корова — 32 руб. [72] (с. 310).

Так что год работы рядового гражданина европейской части страны — это 2 лошади и 5 коров. Для ведения домашнего хозяйства в деревне человеку больше и не нужно. Причем, сибиряк приобрел бы для своего хозяйства и еще много больше: 4 лошади и 9 коров. Куда ж больше то еще?

Такая вот у нас на поверку была в ту пору «тюрьма».

Но для заработков не обязательно было куда-то уезжать. Ведь и в деревне в ту пору можно было зарабатывать ничуть не менее чем в городе. Человек с лошадью, а безлошадных в ту пору в деревнях и не проживало, мог зарабатывать до 2 руб. в день. То есть в той же Сибири, в своей же деревне, русский человек за каких-нибудь 2–3 недели имел возможность приработать по корове.

И что предлагаемые выплаты существовали в те времен не только на бумаге, свидетельствуют и поистине грандиознейшие результаты труда русского человека в ту пору:

«Около 10 000 человек… построили Великую Сибирскую железную дорогу за 10 лет артельным [исконно русским — А.М.] методом работы, в 2 раза быстрее, чем железная дорога от Атлантического до Тихого океана была построена в Америке» [74] (с. 88).

То есть более чем вдвое бóльшая по протяженности железнодорожная трасса русским человеком построена вдвое быстрее, чем аналогичная в Америке. И все благодаря истинно русской системе коллективного труда, именуемой артелью. Производительность труда в подобного рода трудовых коллективах затем не сможет повторить ни одна инородная система кооперации: ни капитализм, ни фашизм с коммунизмом с их концлагерями, собаками и рядами колючей проволоки (национал и интернационал социализмы).

Но может быть, в той царской России хорошо оплачивался лишь физический труд, а труд интеллектуальный был в страшном загоне?

Вот как до революции «бедствовала» попавшая в ссылку интеллигенция:

«По прибытии на место ссылки интеллигентные люди в первое время имеют растерянный ошеломленный вид…» [73] (с. 39).

Однако же впоследствии:

«…мало-помалу пристраиваются к какому-нибудь делу и становятся на ноги; они занимаются торговлей, адвокатурой, пишут в местных газетах, поступают в писцы и т.п. Заработок их редко превышает 30–35 руб. в месяц» [73] (с. 40).

То есть в ссылке (!) наша интеллигенция, уж такая бедолажливая, получала от 360 до 420 р. в год! А это будет более 12 коров (см.: [72] (с. 310)). Здесь только одного мяса при таком заработке можно приобрести что-то порядка трех с половиной тонн! А это даст возможность горемычному интеллигенту — ссыльному, то есть государственному преступнику, обычно по политическим мотивам, откушивать ежедневно более 10 кг свеженького аппетитного мясца!

Не лопнет ли при этом наш герой от переедания-то?

Эдак вот через каких-нибудь полгодика такой вот «ужаснейшей» царской ссылки он будет сильно напоминать квадратного кота из «Возвращения блудного попугая». И эти подробности сообщает нам не страж закона и царского порядка, то есть махровый какой такой ультраправый «реакционер», но самый что ни есть демократ тех времен, что-то вроде нынешних Ковалева-Сахарова, — А.П. Чехов. Ведь он аж на Сахалин отправился в то время, когда еще железной дороги в Сибири не существовало, лишь затем, чтобы поведать «прогрессивной общественности» обо всех творящихся там злоупотреблениях, о которых всегда так надрывно завывала либеральная пресса.

А вот сообщение о том, как прирабатывали каторжники на острове Сахалин при сезонном сборе морской капусты:

«На этом промысле в период времени с 1 марта по 1 августа поселенец зарабатывает от 150 до 200 рублей; треть заработка идет на харчи, а две трети ссыльный приносит домой» [73] (с. 295).

А ведь Чехов отправился на Сахалин в 1890 г. Корова в ту пору в Сибири стоила менее 15 руб. То есть и здесь, даже на краю земли, неквалифицированная работа каторжника предоставляла ему за летний сезон сумму денег, достаточную для приобретения  от 10 до 13 коров.

Вот так «тюрьма народов»…

Большевики в своих лагерях давали заключенным по 200–400 г хлеба в день. И ни грамма мяса — вообще никогда. А при «проклятом царизме» на каторжном острове Сахалине ссыльный зарабатывал по корове в месяц. То есть имел возможность откушивать по 10 кг мяса в день!..

 

 

Библиографию см. по: Слово. Том 24. Серия 8. Книга 5. Петра творенье http://www.proza.ru/2019/02/20/804

 

 

Популярное в

))}
Loading...
наверх