Кровавый масонский след в русской истории. Стрелецкий бунт 1682 г. Хованщина

 

И все же, каковы основные признаки именно масонского следа в русской истории? Когда и как проявились результаты деятельности этой тайной вольнокаменщической организации у нас на Руси и в чем они выражены?

«…правила государством за малолетством Иоанна великая княгиня Елена Васильевна до 3-го апреля 1538 года; в этот же день, в два часа дня, будучи в полном цвете лет, она неожиданно скончалась. Барон Герберштейн говорит, что ее отравили и этому, конечно, можно верить» [34] (с. 14).

Такими же загадочными выглядят как смерти жен Грозного Царя, так и смерти его сыновей.

Очень сложно здесь не заподозрить злой умысел все той же тайной организации, чьи дела, собранные воедино, начинают уверенно высвечивать свою сопричастность к преступлениям этой черной секты.

А отравителям было — за что ненавидеть Грозного Царя:

«…в самом конце 1562 года государь собрал значительную рать, около 80 000 человек, с большим нарядом, то есть с осадными пушками, и совершенно неожиданно подошел к Полоцку, который был вслед за тем взят нами 15 февраля 1563 года; сидевший в нем польский воевода Довойна и латинский епископ были отосланы в Москву; наемные же королевские воины из иноземцев были щедро одарены Иоанном и отпущены домой; с горожанами он тоже обошелся милостиво; однако всех жидов приказал перетопить в Двине» [34] (с. 161).

Вот где корень возникновения тех историй, которыми его столько лет единоплеменники утопленных адептов хананейского вероисповедания и пытаются выставить каким-то страшным монстром. Однако ж Нечволодов эту мифологию, разработанную авдотьинскими «старцами» и старательно подхваченную в своих лживых виршах жидомасоном Карамзиным, категорически отрицает:

«…многие рассказы о жестокостях Грозного, как мы уже говорили, явно преувеличены» [34] (с. 154).

На самом же деле вот какая сложилась тогда обстановка:

«В январе 1580 Грозный созвал в Москве церковный собор и торжественно объявил ему, что Церковь и Православие в опасности, так как безчисленные враги восстали на Россию: турки, крымцы, ногаи, литва, поляки, венгры, немцы и шведы — как дикие звери разинули челюсти, чтобы поглотить нас…» [34] (с. 205).

А восстали они на Православное Царство все разом. И уж здесь не заметить кем-то очень тонко спроворенного сговора просто невозможно.

Однако ж если Петр лишь хватался за все разом, но ничего так к концу своего пьяного царствования и не доделал, то вот что сообщает о результатах царствования Ивана Грозного один из его оболгателей — англичанин Джером Горсей.

Царь:

«…построил за время царствования 155 крепостей в разных частях страны, установив там пушки и поместив военные отряды. Он построил на пустующих землях 300 городов…» [111] (с. 94).

А еще: взял Казань, Астрахань, присоединил Сибирь. То есть разорвал кольцо окружения нашей страны враждебными государствами. Это ли ни дела, за которые требуется совершивших их человека облекать славой и благодарностью потомков, а не площадной руганью за якобы присущие его поступкам жестокости, причем, слыша ему похвалу даже из уст его непримиримого врага?

Что поделать? Даже и враги бывают в своих суждениях об Иване IV достаточно объективны.

Француз Пьер Мартин де ла Мартимьер, например, побывавший в Москве в 1653 г., вот что сообщает об этом грозном для врагов нашего Отечества монархе:

«Народ его очень любил, так как этот государь правил милостиво и сурово наказывал бояр» [112].

И вот, после смерти Грозного Царя, новая серия заговоров уводит страну за грань выживания.

Но все опять заканчивается возвратом к исконно нашему виду правления — монархии. Пусть и не лучшим своими качествами монарх оказывается на престоле. А потому Держава, уже было окончательно уничтоженная, вновь встает на ноги, от всех своих многочисленных врагов ощетиниваясь засеками. А затем присущей лишь ей активной обороной подступает уже и к самому Крыму. Таким образом, вопрос о нашем физическом уничтожении снова снят с повестки дня. Но нам теперь хорошо известная тайная организация, по тем временам еще совершенно неведомая, вновь перешла к поиску путей агрессии, видимыми результатами которой стала так называемая никоновская церковная реформа.

И вот каковы ее причины. Все дело в том, что в царские покои члены тайной секты, объединяющей все религии, забрались в те времена достаточно основательно. Что и прослеживается в удивительно закономерной цепи отравлений престолонаследников. Это сильно бросается в глаза, а в особенности из-за того, что наряду с постоянно объявляемыми якобы больными, а потому и столь почему-то закономерно умирающими мальчиками (и это в течение сотни-то лет подряд!!!), все девочки оказываются на редкость здоровыми и живут (даже в темницах) до глубокой старости!

Вот, например, какова судьба девочек, рожденных Марией Ильиничной Милославской:

«Евдокия 1650–1712, Марфа 1652–1707, Анна 1655–1695, София 1657–1704, Екатерина 1658–1718, Мария 1660–1723, Феодосья 1662–1713» [114] (прим. к с. 114).

И это все притом, что мальчики в этом семействе умирают очень рано — в 2 года (Дмитрий), 3 года (Семен), 6 лет (Алексей). И если до 27 лет, вполне детородного возраста, как-то и умудряется протянуть хотя бы Иван, то удается это ему лишь после того, как его объявляют каким-то неполноценным (а может и сам он на это из страха за свою жизнь соглашается — лишь бы не трогали?).

Во всяком случае, Желябужский малоумным его вовсе не считает:

«А сперва он, великий государь, на царство не выбран для того, что очьми был скорбен» [113] (с. 263).

То есть подслеповат — только-то и всего. Но даже и уступив царство, все равно он не на много-то и  пережил всех иных мальчиков своего семейства.

Девочки же, напротив, живут на удивление долго, а, значит, и имеют при этом просто отменное здоровье. Причем, даже в заточении: Софья прожила 47 лет (то есть умирает лишь тогда, когда ее детородный возраст заканчивается), Феодосья — 51, Марфа — 55, Екатерина — 60, Евдокия — 62, Мария — 63.

С чем такое удивительнейшее несоответствие долготы жизни различных полов этого семейства связано?

Пробуем разобраться в истории происхождения заказов на эти слишком явно кем-то проплаченные убийства мужской части семейства Романовых.

В 1654 г. в России объявляется спутник ересей и сект — чума. Плотно работающий под масонским руководством Алексей Михайлович (см.: [115], компьютерная версия [184]), что и понятно, от деятельности своих «справщиков» церковных книг, а на самом деле перекройщиков Русской Веры в какую-то новоизудуманную ересь, просто в шоке. Ведь чума, вместе с массой народа, может убить и его самого — главного покровителя этой вызвавшей чуму ереси! Что делать?

Вызывается устранить церковные неполадки только недавно вступивший в свою должность Патриарх. Причем, он и действительно, вопреки всем планам масонов, возложенных на царствование Алексея Михайловича, искореняет еще со времен Смуты столь кропотливо подготавливаемую врагами нашего Отечества реформацию Русской Церкви:

«В начале 1654 года состоялась передача печатного двора в ведение Патриарха [Никона — А.М.], который стал полновластным распорядителем на этом дворе за все время своего управления Русскою Церковью; все указы, направлявшие деятельность печатного двора, с этого времени исходили исключительно от имени Патриарха [116] (с. 41)» [117] (с. 91).

Такой резкий разворот в истории реформаторства Русской Церкви заказчиков смуты вовсе не устраивает. Потому с династией Романовых в среде заговорщиков масонов решают срочно заканчивать — Романовых масоны начинают со своего пути устранять.

А череда загадочных смертей начинается с супруги царя Алексея Михайловича. Помимо самой матери венценосного семейства, русской красавицы-царицы Марии Ильиничны Милославской, столь же странным образом умирают пятеро (пятеро!!!) ее сыновей. Однако же и у Петра оба мальчика, зачатые во грехе с блудной девкой, провозглашенной им впоследствии императрицей, весьма странным образом умирают почему-то достаточно тоже рано. Все же его девочки, не в пример мальчикам, также оказываются живучими на редкость. А потому эпоха «славных дел» смертью самого «преобразователя» отнюдь еще и не заканчивается.

Петр II, о котором советские историки и слова не сказали, царствовал всего три года. После чего от каких-то там якобы «излишеств», весьма невразумительных (это в 14-то лет!), так же, как и все прочие мужчины, скоропостижно вдруг заболевает и не менее скоропостижно умирает. И как все прочие, от подобной смерти умершие, «не оставив завещания»…

Однако все ж о причинах и этой странной смерти они тоже достаточно опрометчиво пробалтываются. Вот чем не угодил нами вскрываемой мировой тайной организации, судя по всему — масонской, этот молодой монарх:

«…Петр перевел двор из Петербурга в Москву (конец 1727 г.). Затем… Петр объявил себя противником преобразований Петра I, уничтожая созданные его дедом учреждения» [118] (с. 155).

Таким образом, город-кровосос должен был очень быстро зачахнуть и, за полной своей никому ненужностью, отмереть и от организма живого государства отвалиться, как засохший фурункул.

Но вот и еще какое злосчастье поджидало заграницу, как всегда консолидирующуюся вокруг питающих ее сил.

Архиепископ Ростовский:

«…вошел с предложением в Синод — издать новый закон, чтобы впредь ни один русский не вступал в брак с кем-либо другого вероисповедания, а всех, находящихся в таковом браке, до издания этого закона, развести. Члены Синода готовы были подписать этот закон…» [119] (с. 319).

Но заграница от такого оборота дела слишком многое теряла. Потому монарх, мирволивший предложениям такого вот антиинородного митрополита, столь странно рано и покинул этот мир.

А перед отравлением самого государя была отравлена его сестра Наталья. Вот как о неизбежности случившегося в своей депеше от 18 ноября мадридскому двору проговаривается посол Испании дюк де Лириа:

«Мне кажется, болезнь ее высочества вовсе не грудная, потому что у ней нет ни одного из симптомов чахотки. Я не могу выкинуть из головы, что ее болезнь, судя по ее медленности, происходит скорей от вероломства какого-нибудь тайного врага, чем от худого состояния легких. Если основательны мои подозрения, естественно думать, что те, кто захотели погубить великую княжну, не захотят, чтобы остался вживе и царь» [119] (с. 304).

И опасения испанского посла по части отравления после его сестры еще и самого монарха — подтвердились…

Вот, между прочим, что сообщает  дюк де Лириа о впоследствии навязываемой версии «излишеств» в потреблении спиртного этим молодым монархом:

«В нем не было заметно никакой наклонности к каким-либо порокам, а пьянство, в то время общее, совсем не было по его вкусу» [120] (с. 227).

То есть все как и обычно: траванули, а затем подсунули первую же попавшуюся версию — пил, мол, гулял, а оттого и умер рано.

А вот кто мог подсыпать последние дозы яда, оказавшиеся смертельными.

В комнате Петра II, в момент его неожиданной смерти, судя по всему, могли находиться лишь:

«…Остерман да камергер Лопухин» [119] (с. 335).

Но их личные интересы (Лопухин был женат на лютеранке) были далеки от интересов Православной России, выходящей из тяжелейшего кризиса, организованного Петром I. Смерть монарха выглядит явно насильственной, чтобы этого можно было не разглядеть.

«Болезнь и смерть императора вызывали разные толки. В народе долго говорили, что он отравлен» [119] (с. 336).

И вот кто является среди наиболее вероятных заказчиков случившегося:

«…переворот, приведший на престол Анну, вызвал у Фридриха чувство живейшей радости; он за столом пил за здоровье Анны из большого бокала. Эта радость совершенно понятна: со смертью Петра II Россия превращалась почти в прусскую масонскую провинцию» [121] (с. 133).

А вот что говорится о сменившем Фридриха Великого в 1740 г. на Прусском престоле наследнике:

«…в четыре часа утра 15 августа 1738 года, был посвящен в масонство сын короля прусского Фридрих (3 июня 1740 года, всего через три дня по вступлении своем на престол, Фридрих заявит об этом приближенным, 4 июля прикажет секретарю берлинской Академии Форнею издавать в Берлине масонскую газету на французском языке — “Берлинский Журнал, или Политические и научные новости”, а 13 сентября, под своим покровительством, откроет ложу “Трех глобусов”, которая вскоре сделается “Великим Востоком” для всей Германии)» [119] (с. 359–360).

И вот откуда, как выясняется, черпал средства для своих нововведений этот масон:

«…Фридрих, будучи наследником, постоянно получал денежные субсидии от Бирона и Анны Иоанновны, что составляло большую тайну при дворе» [119] (с. 360).

Вот фрагмент письма саксонского посла Зума наследнику прусского престола, вскрывающего эти денежные поступления:

«Герцог курляндский, — писал Зум в одном из писем, в шифрованной переписке, — доставляет себе удовольствие, без всякого политического расчета, быть вам полезным, поэтому я продолжаю с ним устраивать заем, который вы смело можете принять от одной знатной дамы… Об этом деле знают только трое: герцог, дама (А.И.) и я. Напишите мне… шифрами сумму, которая вам нужна» [119] (с. 360).

А просто так, что и естественно, никто никого никогда излишками финансовых средств не баловал. То есть будущего масона на троне прикармливал масон же. Что выглядит естественным и более чем понятным.

Что известно о масонстве Бирона?

Ну, во-первых, имеются сведения о некой:

«…митавской масонской ложе» [119] (с. 359],

существовавшей там именно в период пребывания в этом городе герцогини Курляндской, Анны Иоанновны, и ее протеже — Бирона.

«Невозможно установить, кто принимал в масонскую ложу Эрнста-Иоганна-Бирона. Достоверно следующее. В 1726 году Петр Михайлович Бестужев-Рюмин, некогда обер-гофмейстер двора герцогини Курляндской и благодетель самого Бирона, писал: “Бирон пришел без кафтана и чрез мой труд принят ко дворцу без чина, и год от году я, его любя, по его прошению, производил и до сего градуса произвел” (Письмо приведено историком прошлого столетия Арсеньевым в книге “Царствование Екатерины”)» [119] (с. 360).

Вот кто руководил заговором при устранении Петра II.

Результаты этого масонского переворота, ознаменованные наступлением страшных времен, бироновщины, запомнились очень хорошо:

«Немцы, казалось, парализовали волю русских. Тех же, кто выказывал сопротивление, казнили, как Волынского, или же сажали на кол.

Воры рыскали по городу, совершая грабежи и убийства.

Казни становились столь привычным делом, что уже не возбуждали ничьего внимания, и часто заплечные мастера клали кого-нибудь на колесо или отрубали чью-нибудь голову в присутствии двух-трех нищих старушонок да нескольких зевак-мальчишек. В царствование Анны Иоанновны одних знатных и богатых людей было лишено чести, достоинств, имений и жизни и сослано в ссылку более двадцати тысяч человек» [119] (с. 387).

А вот весьма привычная картина тех дней, сообщаемая французом Мотрэ, чей труд вышел из печати в 1732 году:

«На этой площади я видел 18 человек, которых наказывали кнутом, в том числе двух молодых женщин примерно двадцатилетнего возраста, одна из них была уже наказана. Палач обошелся с нею в высшей степени безжалостно. После этого они были отправлены трепать и прясть коноплю на новую полотняную мануфактуру, основанную Петром I примерно в трех верстах отсюда, где голландцы обоих полов были поставлены управлять и учить русских делать… ткань на голландский манер» [102] (с. 229).

Таким образом, возвращались страшные времена Петра I, когда жизнь человеческая не стоила и алтына, а избежавшим смерти «счастливчикам» предстояло быть испоротыми в кровь палачами, и затем, с вырванными ноздрями, быть погребенными заживо в темницы, где до самой смерти теперь им предстояло трудиться на устроенных «дивным гением» фабриках, заводах и мануфактурах. И все потому, что на ином «топливе» эти «Петра творенья» просто не работали — ни один дурак на них, в свободной, в отличие от Запада, стране России, по своей собственной воле работать не шел.

Возвращались и допетровские времена, когда все та же секта расчищала будущему царю-антихристу дорогу:

«Удивительно умирали на Руси в ХVII веке: цветущие юноши могли умереть от печали, царевич Федор — от цинги (это при царском-то питании: “…от бывшей при детских его летах болезни скорбутики, или цинготной скорби, кончина” [123] (с. 364)), царевич Алексей — от недостаточно подвижного образа жизни…» [122] (с. 361).

Но все это лишь жалкие отговорки:

«Федор был болезненным, но по заключениям иноземных врачей, смертельными недугами не страдал» [50] (с. 360).

Но уж если и заграница выказывает свои сокрушения по поводу явно насильственной его смерти…

Да и сами мы на такую что-то уж слишком скоропостижную смерть не обратить внимания просто не могли. А потому:

«Среди стрельцов прямо говорили о его отравлении» [50] (с. 360).

Все это было выгодно сосланному в заточение еще Федором за уже произведенную попытку посадить на трон вместо него, старшего из трех братьев, младшего — Петра. Вся эта процедура была затеяна, но провалилась, Артамоном Матвеевым, чье масонство сомнения не вызывает.

Причем, попытка людьми Матвеева, то есть масонами, забраться в правители России, была повторена и после убийства Федора:

«Партия Нарышкиных превозмогла… Иоанн не был провозглашен царем» [125] (с. 110).

С подачи, между прочим, в том числе и патриарха. Он, чувствуется, вместе и с иными заговорщиками, настаивал, в обход старшего брата, на выборе:

«…умного царевича Петра» [124] (с. 295).

В возрасте, в момент его избрания за «великий ум», нашего третьеклассника, между прочим, еще не умеющего ни читать, ни писать…

И вот какими словами ответила царевна Софья на избрание так называемым «гласом народа» в цари десятилетнего, еще ни читать, ни писать к тому времени не научившегося, на редкость тупого подростка, черного и страшного Петра. Которого оставшиеся за кадром силы избрали на царство вместо законного престолонаследника — шестнадцатилетнего писаного белокурого красавца Ивана:

«…знайте, православные, что брат наш царь Федор Алексеевич отравлен внезапно злыми людьми; пожалейте нас сирых: у нас нет ни батюшки, ни матушки, а братьев и родственников отнимают. Наш брат Иван старший, а его не избрали царем…» [3] (с. 40]; [126] (с. 31–32).

И вот, между прочим, что сообщает Татищев в примечаниях на книгу Страленберга, изданную им в 1730 г. в Швеции:

«Что он о царе Иоанне Алексеевиче слабого состояния описует, весьма неправильно, взяв от других, равно ему неведущих. А что он в здравии… в зраке слаб был, оное безмерно. Но что ума онаго государя касается, то он, Страленберг, сам в любви к брату его величества и подданным ниже (с. 223), изъявляет, что не слабого, но довольного ума состояние значит (с. 426, № 66, к с. 219)» [105] (прим. 13 к с. 96).

То есть несостоятельность старшего царевича, Ивана, у которого тех времен семибоярщина исхитила трон, ввиду якобы его слабоумия, еще Татищев не признавал.

Так кто же оплатил столь щедро этот «глас народа», который позволил вновь собравшейся после смутных времен у руля управления страной «семибоярщине» объявить вместо законного взрослого наследника столь на редкость тупого и злобного, явно не русской наружности, мальчика?!

А спонсировались эти крикуны аккурат из самой Швейцарии, куда и отлучался периодически таинственно сказочно богатый обитатель Кукуевой слободы масон Лефорт. Он же тайный посланник в Россию масонского короля Вильгельма III Оранского. А возглавлял эту масонскую партию царедворцев, как и в момент попытки изъятия власти у Федора, масон Артамон Матвеев.

И вот каким боком уже он приходится к Петру, сыну Натальи Нарышкиной (или якобы ее сыну).

В доме Артамона Матвеева:

«…воспитывалась Наталья Кирилловна Нарышкина, будущая царица и мать Петра I» [127] (с. 4).

То есть она на царство была возведена масонами. Причем, подмена родившейся у нее дочери сыном Лефорта — действо вполне вписываемое в нами разбираемую взаимосвязь между масонами Москвы. Потому-то мама и могла распрекрасно «не заметить» не только то, что в ее люльке ребенок уж слишком не в меру черняв, но и то, что ребенок этот выглядит двухгодовалым…

И вот еще одна загадка истории: как же это якобы папа Петра, Алексей Михайлович, мог умудриться не заметить этой подмены, ведь с ним уже с самим расправятся отравители, когда Петру будет уже якобы 4 года (но, похоже, и все 6)?

А у него жена была на 5 лет его старше (такого вообще-то по православным канонам не должно быть: Адам был старше Евы). А умирает она своей странной смертью в 45 лет. То есть уже тогда, когда рожать детей больше не способна. А потому очень даже не лишена здесь здравого смысла версия, что отравлена она по настоянию самого монарха…

И что за мания заставляет Алексея Михайловича так категорично требовать от новой своей жены рождения исключительно сына? Ведь не прими он этого подкидыша Петра, у масонов пропадал бы сам смысл отравления его самого…

То есть в этой истории многое так и остается покрыто мраком.

Однако же что произошло, то и произошло. А потому масоны желают поставить на царствование Россией, в обход всех правил по престолонаследованию, своего ставленника — предполагаемого сына Лефорта — Петра.

Но русские люди, прекрасно распознав всю подоплеку дворцового переворота, поднимают бунт:

«Всего лишь через две недели после избрания Петра взбунтовавшиеся… стрельцы выступили на защиту “прав Ивана”» [124] (с. 297).

 Они считали, что:

«..царь избран незаконно; не хотели верить, что Иоанн Алексеевич… отказался добровольно от престола; они утверждали, что причиною тому государственные изменники Нарышкины…» [125] (с. 112).

«Три дня, 15–17 мая, Москва была в их руках; много Нарышкиных и их сторонников были убиты» [124] (с. 297).

Страшен русский бунт. И в особенности, когда он направлен против тайных врагов России, неожиданно распознанных, а потому подлежащих уничтожению. Ими были схвачены и умерщвлены Артамон Матвеев и Михаил Долгорукий — главные в тот момент сановники захваченного масонами государства. Когда они появились для властного усмирения недовольных стрельцов, как они опрометчиво считали возмутившихся лишь из-за каких-то там денег им недоданных, а потому считали вполне возможным  легко их купить богатыми посулами, тем и утихомирив, стрельцы вдруг:

«…закричали “вы изменники!” и схватили их, сбросили с лестницы к находившимся там стрельцам, которые приняли их на копья…» [125] (с. 113).

Все это происходило под лозунгом:

«да здравствует Царь Иоанн Алексеевич… Смерть изменникам!» [125] (с. 114).

«И кто им надобен сами, изыскав, убиваху» [128] (с. 83).

Однако ж всех изменников сразу прикончить им не удалось — многие успели попрятаться. А потому:

«Возвратясь, стрельцы начали требовать, чтобы им выдали других изменников и составили список, в котором было 46 человек, определенных ими на смерть; он начинался с Нарышкиных и Матвеева» [125] (с. 114).

Конечно же, никого им не выдали. А потому они поубивали всех тех, кто из данного списка попал им тогда под руку. Да, страшен русский бунт…

Однако же, после чисто по-русски учиненной расправы (без пыточных и дознания) над родственниками Петра, стрельцы:

«…провозгласили царем Иоанна Алексеевича, а царевну Софью — правительницею государства» [3] (с. 41).

Кстати, здесь вновь выявляются какие-то странные доброхоты, слишком явно опасающиеся, что окружающие трон масоны под пытками раскроют свои тайны. Вот пример в описании таковых Михаила Погодина:

«Данило среди пыток просил срока трех дней, обещаясь назвать тех, которые заслужили смерть больше, чем он» [126] (с. 57).

То есть обещал назвать заказчиков убийства царя Федора. Но вот, нам теперь на удивление, чем заканчивается эта сцена:

«Слова его записывались, но другие закричали “что его слушать”, разорвали запись, и потащили вместе с Нарышкиным на Красную площадь, подняли обоих на копья…» (там же).

Так что достаточно четко теперь прослеживается — кем же были эти самые другие, столь странным образом не только прервавшие рассказ о цареубийцах, но и уничтожившие все то, что о них уже было на тот момент записано.

А потому кары, примененные к партии отравителей, явились лишь полумерами, так как уже 26 мая боярская дума:

«…признала это избрание с тем, чтобы Иоанн Алексеевич, называясь первым царем, соцарствовал с братом своим Петром Алексеевичем. 25 июня оба царя были венчаны на царство» [3] (с. 41).

Почему?! Ведь это полностью противоречило обычаям Русской государственности, никогда в совей истории не имевшей подобного двоевластия!

И это является очередным доказательством деятельности тайной организации, раскинувшей свои сети в московском Кремле. Ведь это двоецарствие так и осталось единственным исключением из общего правила наследования:

«Больше в России не было случая одновременного правления двух царей» [118] (с. 147).

И такое случилось потому, что силы зла, даже под страхом физического своего уничтожения, от некогда задуманного гнусного злодейства лишь из-за временной своей неудачи отступаться вовсе не собирались.

О чем свидетельствует и побывавший в Московии тех времен чех Бернгард Таннер:

«…вот почему теперь у них два царя — один от народа, другой от знати» [129] (с. 129).

Знати, повторимся, запятнанной к причастию к масонству.

В том же ряду находится и убийство без какой-либо и тяги к дознанию, со стороны запятнанных в причастности к масонству бояр, на этот раз самого виновника всех вышеописанных волнений — начальника стрелецкого войска князя Хованского.

Когда дьяк Шакловитый прочел приговор:

«Ошеломленный старик, по прочтении обвинения, падает в ноги боярам, плачет… “…выслушайте меня, я расскажу вам, я открою, кто виноват, кто начал…”

Но с Верху в ту же минуту принесен строгий приказ ничего не слушать и исполнить приговор наискорее…» [126] (с. 88).

Так что не очень-то и стремились бояре тех времен, чтобы чьих-то посторонних ушей коснулась хотя бы часть правды о творящихся в тот момент каких-то темных никому из непосвященных непонятных разборках, которые в этот момент требовалось срочно упрятать навечно, убрав очередного или участника, или свидетеля масонского заговора.

Потому-то и до сих пор непонятно — почему соправитель Петра, царевич Иван, не был воспринят этой кликой в качестве единоличного правителя, а был объявлен каким-то уж особенно хворым. Потому скорая его смерть, не менее странная, чем и всех иных его родственников, естественно — мальчиков, никого к тому времени уже не удивила.

«От Милославской Алексей Михайлович имел пять сыновей и шесть дочерей: Евдокию, Марфу, Софью, Екатерину, Феодосию и Марию. Но мальчики как-то не жили в этой семье. Старшие сыновья Дмитрий и Алексей умерли при жизни родителей. В марте 1669 года умерла Марья Ильинична, за нею последовал царевич Симеон» [46] (с. 20).

Четвертым покойником стал царь Федор, а пятым — царь Иван.

«До 1682 года у Петра не было ни единого шанса стать царем» [46] (с. 22).

Но каменщики «работали» исправно. Потому наследник, являющийся в длинной череде братьев по старшинству лишь шестым:

«…Петр I стал царем…» [46] (с. 22).

И стал после более чем загадочных:

«…ранних смертей нескольких своих родственников и вследствие этих смертей» [46] (с. 22).

Кстати, и сам его этот странный папа, почему-то в упор так и не желающий замечать более чем явной подмены белого царевича черным взрослым ублюдком, тоже что-то не слишком и зажился:

«…в январе 1676 года Алексей Михайлович, пользовавшийся, по-видимому, хорошим здоровьем, скончался неожиданно» [130] (с. 165).

Но виновники в этих смертях отравительных, что подтверждает в своей саге на тогда случившееся и Сильвестр Медведев, были все же уличены:

«А боярина Артамона Матвеева, и Даниила дохтура, и Ивана Тутменша, и сына ево Данилова побили за то, что они на наше царское пресветлое величество злое отравное зелие, меж себя стакався, составливали. И с пытки он, Данило жид, в том винился» [128] (с. 97).

То есть отравители весьма многочисленного семейства Алексея Михайловича, исключая Петра — подкидыша — кукушкин выводок масонов, несмотря на все попытки боярской верхушки, как и действующей под их руководством подкупленной части бунтующих стрельцов, сокрыть масонский заговор, все же найдены. Главным среди них назван самый могущественный в стране боярин — масон Артамон Матвеев, а его главным соподельником, что также вполне в соответствии нами раскрываемому заговору, — Данило жид. То есть и этот заговор, сам того не ведая, Сильвестр Медведев именует жидомасонским.

 

 

 

Библиографию см. по:

Слово. Том 23. Серия 8. Книга 4. Реки вспять 

http://www.proza.ru/2019/02/20/777

 

Источник ➝

Тюрьма народов

 

 

Так что собой все же представляет этот взрастивший титанов и атлантов, богатырей и монахов, а, в конечном счете, нацию (язык), несущую в мир Слово Божие, столь невозможный пониманию инородцев и иноверцев, — РУССКИЙ ОБРАЗ ЖИЗНИ?

Постараемся определить.

Самой неотъемлемой его частью, а точнее его основой, является нестяжание земных временных благ. И вот по какой причине:

«ПРИИДИТЕ НЫНЕ, БОГАТИИ, ПЛАЧИТЕСЯ И РЫДАЙТЕ О ЛЮТЫХ СКОРБЕХ ВАШИХ ГРЯДУЩИХ НА ВЫ.

БОГАТСТВО ВАШЕ ИЗГНИ, И РИЗЫ ВАШЯ МОЛИЕ ПОЯДОША.

ЗЛАТО ВАШЕ И СРЕБРО ИЗОРЖАВЕ, И РЖА ИХ В ПОСЛУШЕСТВО НА ВАС БУДЕТ И СНЕСТЬ ПЛОТИ ВАШЯ АКИ ОГНЬ: ЕГОЖЕ СНИСКАТЕ В ПОСЛЕДНИЯ ДНИ.

СЕ, МЗДА ДЕЛАТЕЛЕЙ ДЕЛАВШИХ НИВЫ ВАШЯ, УДЕРЖАННАЯ ОТ ВАС, ВОПИЕТ, И ВОПИЕНИЯ ЖАВШИХ ВО УШИ ГОСПОДА САВАОФА ВНИДОША» [Иак 5, 1–4].

И понимание ответственности за взимание излишеств со своих подданных шло, в первую очередь, от самого правителя Русского государства. А потому и все ему иные подчиненные прекрасно знали то, что плата с подданных взимается лишь по минимуму — за охрану государственных границ. Каждая излишне взятая копейка могла перевесить ржавчиной внутреннего содержания червоточины и утащить своею тяжестью в тартар неправедно нажившего ее господина, поставленного для руководства вверенными ему Русскими людьми. Потому господа прекрасно при этом понимали, что: се мзда делателей, делавших нивы ваша!..

Вот по какой причине:

«…в старину многие люди считали Божьим наказанием не бедность, а богатство» [61].

А потому и отношение просматривается много иное, нежели в те же самые времена в иных странах у иных народов:

«Ведь человек, получающий благодаря богатству огромные возможности творить добро и не делающий этого, — во сто раз больший грешник, чем тоже не делающий, но и не имеющий соответствующих возможностей» [62] (с. 262).

«Надменный боярин, богатый гость, разжившийся посулами дьяк… — все заискивали в нищем; всем нищий был нужен; все давали ему крохи своих богатств; нищий за эти крохи молил Бога за богачей; нищий своими молитвами ограждал сильных и гордых от праведной кары за их неправды. Они сознавали, что бездомный, хромой или слепой калека в своих лохмотьях сильнее их самих, облеченных в золотные кафтаны. Подобно тому царь… в неделю мясопустную приглашал толпу нищих в Столовую палату, угощал их и сам с ними обедал» [35] (с. 423).

О том свидетельствовали и иностранцы. Австрийский посол Иоанн Фабр в 1528 году писал своему императору в донесении о Московии:

«…раздавая не секундную, но щедрую милостыню, не вынужденно и сжавши сердце, но со всем доброхотством и всею ласковостию, они сеют покаяние, окропляя оное постом, молитвою и всем, что его питает, возвращает и соделывает совершенным, дабы некогда обильно пожать спасение, отпущение грехов, благодать и жизнь вечную, к чему все мы всегда и всеми силами сердца должны стремиться» [65] (с. 58–59).  

А вот как жил русский человек в еще более древние времена:

«Славяне создавали племенные союзы, нанимали князей для охраны, в общем, жили достаточно неплохо. На селищах находят, например, венецианское стекло. Представьте, сколько должен был стоить стеклянный сосуд, если его в XI веке нужно было привезти из Италии? И это поселение, то есть деревня, даже не город! Здесь же попадаются и раковины каури. А это Индийский океан, между прочим. Бусы из Сирии, украшения с Кавказа и из Византии — у жителей Подмосковья все было» [63] (с. 70).

И какие же сумасшедшие деньги нужно было зарабатывать рядовому жителю нашей деревни, чтобы иметь в своем деревенском обиходе предметы промыслов аж с Индийского океана?!

Окунемся в небольшое исследование причин нашего удивительнейшего достатка, не встречаемого ни в одной стране мира.

Вот как, например, оценивался труд переписчиков и переплетчиков книг:

«Несмотря на большое число переписчиков по ремеслу, цена книги была очень высока; Евангелие XIV в., написанное плохо и на дурном пергаменте, стоило около 200 руб. Это, однако, не останавливало спроса на них, так как книга в Древней Руси пользовалась большим почитанием» [64] (с. 1386).

А ведь 200 руб. по тем временам представляли собой целое состояние: это огромное стадо из трех сотен коров!

Но грамотными-то, до прихода к власти в стране масонских династий, были у нас поголовно все. Именно на это указывают обнаруженные в Смоленске, Торжке, Пскове, Витебске, Мстиславле, Твери, Москве, Нижнем Новгороде, Вологде, Старой Рязани, Звенигороде Галицком, Великом Новгороде и Старой Русе берестяные грамоты. То есть письма простолюдинов тех еще времен, когда в качестве бумаги использовалась береста, на которую всегда так богата была наша страна Россия.

Но не только владение письменностью могло приносить столь удивляющие своей значительностью доходы в допетровской Руси, где еще и после смутных времен уровень жизни долгое время оставался очень высок:

«Имеющиеся сведения, относящиеся к 1674 г., говорят о том, что средний заработок в день рабочих-металлистов составлял для мастера 57 коп., для подмастерья — 38 коп., для работника — около 10 коп… По тем временам, учитывая дешевизну продуктов, такая оплата была… одной из самых высоких в мире. На эти деньги даже работник мог купить в день не менее 50 кг ржи, а уж мастер был очень зажиточным человеком» [66] (с. 275).

И вот сколько ржи зарабатывал уже советский колхозник, что следует из свидетельств старожилов, опрошенных в 1998–2004 гг. в Кемеровской области:

Док. 106

Павленко Андрей Николаевич родился в 1926 г. в с. Новожетково Приморского края. Рассказ записал внук Лебедев Денис в 2000 г.:

«Мать-то денег не получала, только — палочки. А за каждую палочку выдавали 200 г зерна. В год получалось 60 кг зерна. Смешно!» [182].

Да уж не слишком-то…

То есть за год в стране советов зарабатывали столько, сколько в России царя Алексея Михайловича зарабатывали за один только день!!!

Док. 81

Горцевская (Рябцева) Пелагея Михеевна родилась в 1923 г. с. Большие сети Курской области. Беседу вела внучка Горцевская Светлана в 2001 г. (г. Осинники):

«колхозники работали за колышки. Так трудодни назывались. Потому что за эти трудодни с урожая полагалось по 200 граммов зерна» [182].

Причем, заработок этот колхозный делился и на тех, кто в колхозе не работал — то есть на маленьких детей:

Док. 113

Бабикова Ксения Даниловна родилась в 1928 г. в д. Барановка Щегловского района нынешней Кемеровской области. Рассказ записала Лопатина Наталия в 1999 г. (спецэкспедиция фонда «Исторические исследования»), (д. Барановка):

«Свои рабочие 200 г делила с моей младшей сестрой и с детьми родственников, которые у нас тогда жили» [182].

То есть получалось на каждого по 50 г в день! Причем, если детей родственников только двое…

Но это еще что. В самой, как нам врали, якобы счастливой стране мира, сэсэрии, бывало, что на человека приходилось хлеба и еще меньше.

Док. 78

Масякин Николай Данилович родился в 1922 г. в с. Ступишино Тяжинского района нынешней Кемеровской области. Рассказ записала внучка Масякина Юлия в 1999 г. (г. Кемерово):

«В колхозе жилось очень трудно. Деньги не платили. А за один трудодень давали всего 200 г зерна. В нашей семье работало 5 человек. Но за год мы заработали всего 500 трудодней и получили всего 100 кг зерна. А что эти 100 кг на нашу семью из двенадцати человек?..» [182].

То есть большевики выделили работающим день и ночь людям по 20 г в день на человека!!!

Но по 200 г — это для советских колхозников еще не плохо. Вот каковы бывали у них заработки:

Док. № 83

Стрельникова (Минаева) Мария Ефимовна родилась в 1923 г. в д. Елань Саратовской области. Рассказ записала Тамарлакова Юлия в 2001 г. (г. Красноярск):

«за трудодень ставят палочку в табель, а потом считают и выдают за один трудодень 150 граммов зерна» [182].

И это не про голод начала 30-х все сказано — это вообще про довоенные нормы оплаты труда советским колхозникам…

Мы не знали про такое? Тогда что вообще о своей стране СССР мы знали???

А вот что говорится о послевоенных нормах. То есть нормах на хлеб в стране победительнице:

«Самые яркие воспоминания детства — моменты, когда в доме появлялся хлеб. 50 граммов на человека — это был праздник. Я его не ела, потому что было жалко, а прятала под одеялом. Его съедали сестры. Я не обижалась и не плакала, считала, что они более достойны этого куска хлеба. До сих пор удивляюсь, почему я тогда не чувствовала голода. Из-за еды я плакала в детстве всего один раз — когда нечаянно проглотила карамель. Было обидно, что не распробовала вкуса. Мама успокаивала: мол, конфета в моем животе, — но мне от этого было не легче. Манную кашу я впервые попробовала в 15 лет. До сих пор помню тот удивительный вкус» [181].

Умерло в ту пору от 5 до 8 млн. человек: большевикам требовалось победителей вернуть в свое «естественное» состояние после захвата власти жидобольшевиками в 1917 г. — то есть вернуть в стойло. И лучшего средства для этого, чем голод, еще не придумано. А потому выращенный в России хлеб они повезли в Германию — скармливать им недобитых фашистов…

Итак, даже чернорабочий во времена Алексея Михайловича получал в 300 раз больше, чем за ничуть не меньший труд колхозник в СССР. Мастер же, то есть квалифицированный рабочий в металлургической промышленности, получал аж в 1 800 раз больше советского колхозника!!! То есть один день мастерового в допетровской Руси оплачивался как пять лет работы людей, угодивших в социалистическое ярмо, которое полностью завершится лишь в начале 80-х, когда в 1981 году последний советский государственный раб, то есть колхозник, получит свой паспорт.

А ведь имел дневную зарплату русский мастеровой человек в размере колхозника за целую пятилетку в те времена, когда предшественниками Петра I позиции русского человека были уже достаточно изрядно поколеблемы необыкновенно к тому времени возросшим количеством иноземцев Кукуевой слободы, которым на откуп иностранным купцам ушедшими в подражание Западу правителями были к тому времени отданы многие наиболее доходные сферы деятельности русского мастерового человека. Да и крепостное право было уже юридически оформлено «Тишайшим». Но видимость свободы пока оставалась. Потому, во избежание бунтов, заработная плата еще оставалась прежней — привычной русскому человеку.

Но вот какие доходы долгие годы приучался иметь от своей трудовой деятельности русский человек. При постройке Георгиевской церкви в Киеве Ярославом Мудрым в середине XI в. было предложено каменщикам:

«…“за труд по наготе в день”. За наготу в те времена можно было купить целого барана. Подобный уровень оплаты подтверждается и в “Русской Правде”… Однако не только квалифицированные работники получали такую высокую оплату. Батрачка в деревне XII в. получала за сезон (обычно с конца апреля и до октября), кроме содержания на хозяйских харчах, гривну кун или 20 ногат, то есть могла купить 20 баранов…

В псковской летописи сохранились сведения о постройке каменной стены в г. Гдове. Зарплата работников на этой стройке составляла 1,5 новгородских деньги в день. По ценам новгородских писцовых книг XV в. за эти деньги можно было купить полбарана или 24 кг ржи» [66] (с. 275).

А теперь перекинем-ка эти деньги уже на наш, столь родной, советский заработок рядового инженера семидесятых-восьмидесятых годов, по-особому сегодня расхваливаемый на всех углах этой странной большевицкой пропагандой (странные люди: они в большевизм возвратиться желают, несмотря на то, что в столь им не нравящемся парламенте заседают практически одни большевики).

Он начинался со ста рублей и не превышал своими размерами, к завершению трудовой деятельности, двухсот. В среднем же он равен 150 руб.

Пробуем найти древнерусский эквивалент этой заработной плате. Для этого необходимо совместить разложенного по косточкам барана с расценками времен «развитого социализма» на получаемые из него продукты питания и элементы одежды — бараньи шкурки.

Бараний вес, как известно, равен сорока килограммам. Отбросим вес головы, внутренностей и шкурки, что никак не превысит и 10 кг. То есть 30 кг чистого мяса (правда, все же с костями) умножаем на его цену — 2 руб. 00 коп (официально эта цена была ниже, но только достать такое мясо в реальной жизни было достаточно непросто). Выделанная шкурка в Москве стоила 70 руб. Отнимем 20 руб. за ее выделку. Получим 50 руб. выручки после ее продажи. Однако ж и «рожки с ножками», и внутренности также шли в дело. То есть тоже чего-то да стоили. Потому прибавим по минимуму — 5 руб. Итого: 115 руб. 00 коп.

Такова цена нашего барана.

Такова же и начальная зарплата молодого специалиста, выпускника вуза или техникума, только поступившего на работу! И лишь много позже, уже к завершению своей трудовой деятельности, его зарплата несколько приблизится к возможности приобретения двух таких баранов. Однако не в день, как получал каменщик в XI в. при Ярославе Мудром, но за целый месяц…

Батрачка в деревне XII в. получала, живя на всем готовом, в сравнении со средней зарплатой инженера (150 руб.) — втрое больше (20 бар. : 5 мес. = 4 бар./мес. [115 руб. × 4 бар. = 460 руб. : 150 руб. = 3 раза])!

И это еще не все прелести поглотившей наши рабочие руки так называемой «цивилизации». Это в Москве и Ленинграде в СССР можно было позволить себе приобрести мясо по 2 руб. 00 коп. за 1 кг. В иных местах России на такое неслыханное лакомство можно было замахнуться лишь по цене втрое дороже, которую заламывали на рынке. Итак: (5 руб. х 3 = 15 руб.) + 50 руб. + (6 руб. х 30 = 180 руб.) = 245 руб. х 4 бар. = 980 руб. : 150 руб. = в 6,5 раз.

То есть пасти гусей на Святой Руси, живя весь летний сезон на всем готовом, оказалось в шесть с половиной раз выгоднее, нежели вести строительство даже не в роли рядового каменщика, но инженера, в столь некоторыми и по сию пору любимой до слез социалистической державе где-нибудь в Рязани или Куйбышеве, Новосибирске или Нижнем Тагиле.

Рядовой же каменщик на Руси в эпоху Ярослава Мудрого, по нашим выкладкам, получал в 36 раз больше (245 руб. × 22 бар. = 5390 руб. : 150 руб. = в 36 раз)!

А вот уже мастер-металлист эту цифру перекрывал (36 раз × 5, 7 [10 коп. к 57 коп.] =) в 205 раз!

Данных о том, сколько мог зарабатывать по тем временам инженер, просто не имеется. Однако же предположить можно и такое. Ведь кто-то рассчитывал фундаменты, коль они простояли по тысяче лет, а где-то, по некоторым данным, даже и много более.

Вот что сообщает по этому поводу Адама Олеарий.

В Астрахани:

«Мы… купили две больших лодки, каждую в 12 сажен [25 м] длиной и 2 1/2 шириной [5 м]. Они стоили в готовом виде до 600 рейхсталеров; для каждой послы наняли 30 рабочих для гребли; из них каждый от Астрахани до Казани получил 6 рублей или 12 рейхсталеров» [67] (с. 441–442).

Лодки, заметим, что-то типа а-ля Стенька Разин — ничего особенного. Тем более что покупателям они нужны были на плавание лишь в один конец (они их в Казани подарят воеводе). А вот цена на их постройку, уплаченная немцами, обычно жадными на каждую копеечку, впечатляет — 300 руб.

А ведь 10 коп. — это 48 кг ржи (учитывая инфляцию между 1638 г. и 1674 г. — 50 кг) или баран. То есть или 150 т ржи (что-то из разряда — на всю оставшуюся жизнь), или стадо в 3 000 баранов.

И если корабельные плотники ударно соберут, скажем, вдесятером эти пару стругов за пару-тройку месяцев, то получат уж никак не менее просто астрономически в те же времена оплачиваемого металлиста!

Кстати, и все это в «тюрьме народов», где уже якобы действовало пресловутое, всю нам с подачи Репиных-Некрасовых до печеночных коликов «плешь» проевшее, — «крепостное право»!

При смене вывески так называемой экономической формации (президент Путин назвал наш нынешний строй капитализмом) зарплата изменилась отнюдь не в лучшую сторону. Ведь если в городе Москве бюджетный работник и получил возможность покупки барана в месяц (однако ж половину его он теперь должен отдать в уплату за свою квартиру), то в упомянутых нами областях этот пересчет просто невозможен по той простой причине, что люди там сегодня вообще неизвестно на что существуют. При недавней поездке из Москвы в Дивеево, например, на всех огромных просторах удалось увидеть лишь одно засеянное поле. В деревнях люди живут продажей проезжающим по дорогам москвичам грибов, ягод из леса, фруктов и овощей со своего огорода. Никто нигде не работает, потому как и работать-то негде. Все разваливается и приходит в полное запустение. На заработки приходится ездить в Москву и Московскую область: строить особняки для «новых русских». И считается, что им еще не так пока и плохо — ехать не совсем далеко. А как добраться в Москву на заработки из Новосибирска, Томска или Владивостока?

Так что теперь вообще никакого разговора о баранах быть не может. Ведь чтобы их разводить, их сначала надо на что-то купить. А люди нынешней так называемой «экономической формацией» обобраны начисто — до нитки. Причем, и в Мосве-то теперь русскому человеку работу не найти — повсеместно он заменяется гастарбайтерами из ближнего зарубежья. Потому избы разваливаются, деревни пустеют — все идет по кем-то заранее обдуманному плану. Но чисто формально — вроде бы как-то само собой…

Но если нынешнюю деревню кормит лес, то каким образом сегодня сводят концы с концами люди в провинциальных городах России — вообще не понятно. Они давно обязаны были все умереть. Но как-то все еще живут…

А до появления звезд над Кремлем и мумии под его стенами в нашей стране, где якобы жилось плохо. Вот что пишет о своей зарплате до революции, например, Хрущев:

«Я женился в 1914 году, двадцати лет от роду… я смог сразу же снять квартиру. В ней были гостиная, кухня, спальня, столовая. Прошли годы после революции и мне больно думать, что я, рабочий, жил при капитализме гораздо лучше, чем живут рабочие при советской власти. Вот мы свергли монархию, буржуазию, мы завоевали нашу свободу, а люди живут хуже, чем прежде. Как слесарь в Донбассе до революции я зарабатывал 40–45 рублей в месяц. Черный хлеб стоил 2 копейки фунт (410 граммов), а белый — 5 копеек. Сало шло по 22 копейки за фунт, яйцо — копейка за штуку. Хорошие сапоги стоили 6, от силы 7 рублей. А после революции заработки понизились, и даже очень, цены же — сильно поднялись» [70] (с. 191, 247); [68].

И вот как зарплата дореволюционной России сопоставляется с зарплатой на 2017 год:

«Средняя зарплата рабочего по России составляла 37, 5 рублей. Умножим эту сумму на  1282, 29 (отношение курса Царского рубля к современному) и получим сумму в 48 085 тысяч рублей на современный пересчет» [69].

При этом цены на домашнюю живность были вполне доступны. В Московской губернии они были таковыми:

«Рабочая лошадь — 73 рубля. Дойная корова — 59 рублей» [71] (с. 543).

В Сибири эти цены и еще много ниже: лошадь стоила 46 руб., корова — 32 руб. [72] (с. 310).

Так что год работы рядового гражданина европейской части страны — это 2 лошади и 5 коров. Для ведения домашнего хозяйства в деревне человеку больше и не нужно. Причем, сибиряк приобрел бы для своего хозяйства и еще много больше: 4 лошади и 9 коров. Куда ж больше то еще?

Такая вот у нас на поверку была в ту пору «тюрьма».

Но для заработков не обязательно было куда-то уезжать. Ведь и в деревне в ту пору можно было зарабатывать ничуть не менее чем в городе. Человек с лошадью, а безлошадных в ту пору в деревнях и не проживало, мог зарабатывать до 2 руб. в день. То есть в той же Сибири, в своей же деревне, русский человек за каких-нибудь 2–3 недели имел возможность приработать по корове.

И что предлагаемые выплаты существовали в те времен не только на бумаге, свидетельствуют и поистине грандиознейшие результаты труда русского человека в ту пору:

«Около 10 000 человек… построили Великую Сибирскую железную дорогу за 10 лет артельным [исконно русским — А.М.] методом работы, в 2 раза быстрее, чем железная дорога от Атлантического до Тихого океана была построена в Америке» [74] (с. 88).

То есть более чем вдвое бóльшая по протяженности железнодорожная трасса русским человеком построена вдвое быстрее, чем аналогичная в Америке. И все благодаря истинно русской системе коллективного труда, именуемой артелью. Производительность труда в подобного рода трудовых коллективах затем не сможет повторить ни одна инородная система кооперации: ни капитализм, ни фашизм с коммунизмом с их концлагерями, собаками и рядами колючей проволоки (национал и интернационал социализмы).

Но может быть, в той царской России хорошо оплачивался лишь физический труд, а труд интеллектуальный был в страшном загоне?

Вот как до революции «бедствовала» попавшая в ссылку интеллигенция:

«По прибытии на место ссылки интеллигентные люди в первое время имеют растерянный ошеломленный вид…» [73] (с. 39).

Однако же впоследствии:

«…мало-помалу пристраиваются к какому-нибудь делу и становятся на ноги; они занимаются торговлей, адвокатурой, пишут в местных газетах, поступают в писцы и т.п. Заработок их редко превышает 30–35 руб. в месяц» [73] (с. 40).

То есть в ссылке (!) наша интеллигенция, уж такая бедолажливая, получала от 360 до 420 р. в год! А это будет более 12 коров (см.: [72] (с. 310)). Здесь только одного мяса при таком заработке можно приобрести что-то порядка трех с половиной тонн! А это даст возможность горемычному интеллигенту — ссыльному, то есть государственному преступнику, обычно по политическим мотивам, откушивать ежедневно более 10 кг свеженького аппетитного мясца!

Не лопнет ли при этом наш герой от переедания-то?

Эдак вот через каких-нибудь полгодика такой вот «ужаснейшей» царской ссылки он будет сильно напоминать квадратного кота из «Возвращения блудного попугая». И эти подробности сообщает нам не страж закона и царского порядка, то есть махровый какой такой ультраправый «реакционер», но самый что ни есть демократ тех времен, что-то вроде нынешних Ковалева-Сахарова, — А.П. Чехов. Ведь он аж на Сахалин отправился в то время, когда еще железной дороги в Сибири не существовало, лишь затем, чтобы поведать «прогрессивной общественности» обо всех творящихся там злоупотреблениях, о которых всегда так надрывно завывала либеральная пресса.

А вот сообщение о том, как прирабатывали каторжники на острове Сахалин при сезонном сборе морской капусты:

«На этом промысле в период времени с 1 марта по 1 августа поселенец зарабатывает от 150 до 200 рублей; треть заработка идет на харчи, а две трети ссыльный приносит домой» [73] (с. 295).

А ведь Чехов отправился на Сахалин в 1890 г. Корова в ту пору в Сибири стоила менее 15 руб. То есть и здесь, даже на краю земли, неквалифицированная работа каторжника предоставляла ему за летний сезон сумму денег, достаточную для приобретения  от 10 до 13 коров.

Вот так «тюрьма народов»…

Большевики в своих лагерях давали заключенным по 200–400 г хлеба в день. И ни грамма мяса — вообще никогда. А при «проклятом царизме» на каторжном острове Сахалине ссыльный зарабатывал по корове в месяц. То есть имел возможность откушивать по 10 кг мяса в день!..

 

 

Библиографию см. по: Слово. Том 24. Серия 8. Книга 5. Петра творенье http://www.proza.ru/2019/02/20/804

 

 

Популярное в

))}
Loading...
наверх