Андрей * предлагает Вам запомнить сайт «Великие тени истори»
Вы хотите запомнить сайт «Великие тени истори»?
Да Нет
×
Прогноз погоды

Кто старое забудет...

Сейчас обсуждаем
Русская культура старше европейской
16 окт, 10:16
+2 1
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Почему Наполеон не победил Россию
16 окт, 06:01
+2 3
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Михаил Задорнов-ВАРЯГИ (часть I)
15 окт, 19:29
+7 1
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Русскому языку миллионы лет
16 окт, 09:02
+2 1
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Гиперборея и гипербореи
15 окт, 16:27
+2 3
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Татаро-Монгольское Иго: Гнет или Освобождение
15 окт, 08:36
0 8
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Сказку о мертвой царевне можно понять, только если знать ведические тексты…
14 окт, 23:18
+4 7
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Наша Родная Славяно-Арийская ВЕРА
15 окт, 11:17
0 1
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Владимир Ленин. Обычный человек
14 окт, 14:01
+5 3
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Откуда взялось воинское приветствие "Отдать честь"?
13 окт, 06:02
+3 2
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0

Поиск по блогу

Что же в действительности произошло в 1917 году?

развернуть

Что же в действительности произошло в 1917 году?

Из книги Вадима Кожинова - "Правда сталинских репрессий

"

Эту книгу Вадима Кожинова, как и другие его работы отличают неординарность суждений и неожиданность выводов. С фактами и цифрами в руках он приступил к исследованию тем, на которые до сих пор наложено демократическое "табу": о роли евреев в истории Советского Союза, об истинных пружинах сталинских репрессий. При этом одним из главных достоинств его исследований является историческая объективность.

Ниже мы приводим часть Главы 1 из книги В. Кожинова (с сокращениями; сноски сняты).

Что же в действительности произошло в 1917 году?

Что же в действительности произошло в 1917 году?

На этот вопрос за восемьдесят лет были даны самые различные, даже прямо противоположные ответы, и сегодня они более или менее знакомы внимательным читателям. Но остаётся почти неизвестной либо преподносится в крайне искажённом виде точка зрения черносотенцев, их ответ на этот нелёгкий вопрос.

Черносотенцы, не ослеплённые иллюзорной идеей прогресса, задолго до 1917 года ясно предвидели действительные плоды победы Революции, далеко превосходя в этом отношении каких-либо иных идеологов (так, член Главного совета Союза русского народа П.Ф. Булацель провидчески – хотя и тщетно – взывал в 1916 году к либералам: "Вы готовите могилу себе и миллионам ни в чём не повинных граждан"). Естественно предположить, что и непосредственно в 1917-м, и в последующих годах "черносотенцы" глубже и яснее, чем кто-либо, понимали происходящее, и потому их суждения имеют первостепенное значение.

Что же в действительности произошло в 1917 году?

П.Ф. Булацель

Начать уместно с того, что сегодня явно господствует мнение о большевистском перевороте 25 октября (7 ноября) 1917 года как о роковом акте уничтожения Русского государства, который, в свою очередь, привёл к многообразным тяжелейшим последствиям, начиная с распада страны. Но это заведомая неправда, хотя о ней вещали и вещают многие влиятельные идеологи. Гибель Русского государства стала необратимым фактом уже 2(15) марта 1917 года, когда был опубликован так называемый "приказ № 1". Он исходил от Центрального исполнительного комитета (ЦИК) Петроградского – по существу Всероссийского Совета рабочих и солдатских депутатов, где большевики до сентября 1917 года ни в коей мере не играли руководящей роли; непосредственным составителем "приказа" был секретарь ЦИК, знаменитый тогда адвокат Н.Д. Соколов (1870-1928), сделавший ещё в 1900-х годах блистательную карьеру на многочисленных политических процессах, где он главным образом защищал всяческих террористов. Соколов выступал как "внефракционный социал-демократ".

"Приказ № 1", обращённый к армии, требовал, в частности, "немедленно выбрать комитеты из выборных представителей (торопливое составление текста привело к назойливому повтору: "выбрать... из выборных". – В.К.) от нижних чинов... Всякого рода оружие... должно находиться в распоряжении... комитетов и ни в коем случае не выдаваться офицерам... Солдаты ни в чём не могут быть умалены в тех правах, коими пользуются все граждане..." и т.д.

Если вдуматься в эти категорические фразы, станет ясно, что дело шло о полнейшем уничтожении созданной в течение столетий армии – станового хребта государства; одно уже демагогическое положение о том, что "свобода" солдата не может быть ограничена "ни в чём", означало ликвидацию самого института армии. Не следует забывать к тому же, что "приказ" отдавался в условиях грандиозной мировой войны и под ружьём в России было около одиннадцати миллионов человек; кстати, последний военный министр Временного правительства А.И. Верховский свидетельствовал, что "приказ № 1" был отпечатан "в девяти миллионах экземпляров"!

Для лучшего понимания ситуации следует обрисовать обстоятельства появления "приказа". 2 марта Соколов явился с его текстом, – который уже был опубликован в утреннем выпуске "Известий Петроградского Совета", – перед только что образованным Временным правительством. Один из его членов, В.Н. Львов, рассказал об этом в своём мемуаре, опубликованном вскоре же, в 1918 году:

"...быстрыми шагами к нашему столу подходит Н.Д. Соколов и просит нас познакомиться с содержанием принесённой им бумаги... Это был знаменитый приказ номер первый... После его прочтения Гучков (военный министр. — В.К.) немедленно заявил, что приказ... немыслим, и вышел из комнаты. Милюков (министр иностранных дел. – В.К.) стал убеждать Соколова в совершенной невозможности опубликования этого приказа (он не знал, что газету с его текстом уже начали распространять. – В.К.)... Наконец и Милюков в изнеможении встал и отошёл от стола... я (то есть В.Н. Львов, обер-прокурор Синода. – В.К.) вскочил со стула и со свойственной мне горячностью закричал Соколову, что эта бумага, принесённая им, есть преступление перед родиной... Керенский (тогда – министр юстиции, с 5 мая – военный министр, а с 8 июля – глава правительства. – В.К.) подбежал ко мне и закричал: "Владимир Николаевич, молчите, молчите!", затем схватил Соколова за руку, увёл его быстро в другую комнату и запер за собой дверь..."

Что же в действительности произошло в 1917 году?

А.Ф. Керенский

А став 5 мая военным министром, Керенский всего через четыре дня издал свой "Приказ по армии и флоту", очень близкий по содержанию к Соколовскому; его стали называть "декларацией прав солдата". Впоследствии генерал А.И. Деникин писал, что "эта "декларация прав"... окончательно подорвала все устои армии". Впрочем, ещё 16 июля 1917 года, выступая в присутствии Керенского (тогда уже премьера), Деникин не без дерзости заявил: "Когда повторяют на каждом шагу (это, кстати, характерно и для наших дней. – В.К.), что причиной развала армии послужили большевики, я протестую. Это неверно. Армию развалили другие..." Не считая, по-видимому, "тактичным" прямо назвать имена виновников, генерал сказал далее: "Развалило армию военное законодательство последних месяцев"; присутствующие ясно понимали, что "военными законодателями" были Соколов и сам Керенский (кстати, в литературе есть неправильные сведения, что Деникин будто бы всё же назвал тогда имя Керенского).

Но нельзя не сказать, что "прозрение" Деникина фатально запоздало. Ведь согласился же он 5 апреля (то есть через месяц с лишним после опубликования приказа № 1) стать начальником штаба Верховного главнокомандующего, а 31 мая (то есть вслед за появлением "декларации прав солдата") – главнокомандующим Западным фронтом. Лишь 27 августа генерал порвал с Керенским, но армии к тому времени уже, в сущности, не было...

Что же в действительности произошло в 1917 году?

Н.Д. Соколов

Необходимо вглядеться в фигуру Соколова. Ныне о нём знают немногие. Характерно, что в изданном в 1993 году биографическом словаре "Политические деятели России. 1917" статьи о Соколове нет, хотя там представлено более 300 лиц, сыгравших ту или иную роль в 1917 году (большинство из них с этой точки зрения значительно уступают Соколову). Впрочем, и в 1917 году его властное воздействие на ход событий казалось не вполне объяснимым. Так, автор созданного по горячим следам и наиболее подробного рассказа о 1917 годе (и сам активнейший деятель того времени) Н.Н. Суханов-Гиммер явно удивлялся, как он писал, "везде бывавшему и всё знающему Н.Д. Соколову, одному из главных работников первого периода революции". Лишь гораздо позднее стало известно, что Соколов, как и Керенский, был одним из руководителей российского масонства тех лет, членом его немногочисленного "Верховного совета" (Суханов, кстати сказать, тоже принадлежал к масонству, но занимал в нём гораздо более низкую ступень). Нельзя не отметить также, что Соколов в своё время положил начало политической карьере Керенского (тот был одиннадцатью годами моложе), устроив ему в 1906 году приглашение на громкий процесс над прибалтийскими террористами, после которого этот тогда безвестный адвокат в одночасье стал знаменитостью.

Выдвигая "приказ № 1", Соколов, разумеется, не предвидел, что его детище менее чем через четыре месяца в буквальном смысле ударит по его собственной голове. В июне Соколов возглавил делегацию ЦИК на фронт. "В ответ на убеждение не нарушать дисциплины солдаты набросились на делегацию и зверски избили её", – рассказывал тот же Суханов; Соколова отправили в больницу, где он "лежал... не приходя в сознание несколько дней... Долго, долго, месяца три после этого он носил белую повязку – "чалму" – на голове".

Между прочим, на это событие откликнулся поэт Александр Блок. 29 мая он встречался с Соколовым и написал о нём: "...остервенелый Н.Д. Соколов, по слухам, автор приказа № 1", а 24 июня — пожалуй, не без иронии – отметил: "В газетах: "тёмные солдаты" побили Н.Д. Соколова". Позже, 23 июля, Блок делает запись о допросе в "Чрезвычайной следственной комиссии" при Временном правительстве виднейшего черносотенца Н.Е. Маркова: "Против Маркова... сидит Соколов с завязанной головой... лает вопросы... Марков очень злится..."

Соколов, как мы видим, был необычайно энергичен, а круг его деятельности — исключительно широк. И таких людей в российском масонстве того времени было достаточно много. Вообще, говоря о Февральском перевороте и дальнейшем ходе событий, никак невозможно обойтись без "масонской темы". Эта тема особенно важна потому, что о масонстве ещё до 1917 года немало писали и говорили черносотенцы; в этом, как и во многом другом, выразилось их превосходство над любыми тогдашними идеологами, которые "не замечали" никаких признаков существования масонства в России или даже решительно оспаривали суждения на этот счёт черносотенцев, более того – высмеивали их.

Только значительно позднее, уже в эмиграции, стали появляться материалы о российском масонстве – скупые признания его деятелей и наблюдения близко стоявших к ним лиц; впоследствии, в 1960-1980 годах, на их основе был написан ряд работ эмигрантских и зарубежных историков. В СССР эта тема до 1970-х годов, в сущности, не изучалась (хотя ещё в 1930 году были опубликованы весьма многозначительные – пусть и предельно лаконичные – высказывания хорошо информированного В.Д. Бонч-Бруевича).

Рассказать об изучении российского масонства XX века необходимо, между прочим, и потому, что многие сегодня знают о нём, но знания эти обычно крайне расплывчаты или просто ложны, представляя собой смесь вырванных из общей картины фактов и досужих вымыслов.

А между тем за последние два десятилетия, это масонство изучалось достаточно успешно и вполне объективно.

Первой работой, в которой был всерьёз поставлен вопрос об этом масонстве, явилась книга Н.Н. Яковлева "1 августа 1914", изданная в 1974 году. В ней, в частности, цитировалось признание видного масона, кадетского депутата Думы, а затем комиссара Временного правительства в Одессе Л.А. Велихова: "В 4-й Государственной думе (избрана в 1912 году. – В.К.) я вступил в так называемое масонское объединение, куда входили представители от левых прогрессистов (Ефремов), левых кадетов (Некрасов, Волков, Степанов), трудовиков (Керенский), с.-д. меньшевиков (Чхеидзе, Скобелев) и которое ставило своей целью блок всех оппозиционных партий Думы для свержения самодержавия".

И к настоящему времени неопровержимо доказано, что российское масонство XX века, начавшее свою историю еще в 1906 году, явилось решающей силой Февраля прежде всего именно потому, что в нем слились воедино влиятельные деятели различных партий и движений, выступавших на политической сцене более или менее разрозненно. Скреплённые клятвой перед своим и одновременно высокоразвитым западноевропейским масонством (о чём ещё пойдёт речь), эти очень разные, подчас, казалось бы, совершенно несовместимые деятели – от октябристов до меньшевиков – стали дисциплинированно и целеустремлённо осуществлять единую задачу. В результате был создан своего рода мощный кулак, разрушивший государство и армию.

Наиболее плодотворно исследовал российское масонство XX века историк В.И. Старцев, который вместе с тем является одним из лучших исследователей событий 1917 года в целом. В ряде его работ, первая из которых вышла в свет в 1978 году, аргументирование раскрыта истинная роль масонства. Содержательны и страницы, посвящённые российскому масонству XX века в книге Л П. Замойского (см. библиографию в примечаниях).

Позднее, в 1986 году, в Нью-Йорке была издана книга эмигрантки Н.Н. Берберовой "Люди и ложи. Русские масоны XX столетия", опиравшаяся, в частности, и на исследования В.И. Старцева (Н.Н. Берберова сама сказала об этом на 265-266 стр. своей книги — не называя, правда, имени В.И. Старцева, чтобы не "компрометировать" его). С другой стороны, в этой книге широко использованы, в сущности, недоступные тогда русским историкам западные архивы и различные материалы эмигрантов. Но надо прямо сказать, что многие положения книги Н.Н. Берберовой основаны на не имеющих действительной достоверности записках и слухах, и вполне надёжные сведения перемешаны с по меньшей мере сомнительными (о некоторых из них ещё будет сказано).

Работы В.И. Старцева, как и книга Н.К Яковлева, с самого момента их появления и вплоть до последнего времени подвергались очень резким нападкам; историков обвиняли главным образом в том, что они воскрешают черносотенный миф о масонах (особенно усердствовал "академик И.И. Минц"). Между тем историки с непреложными фактами в руках доказали (вольно или невольно), что "черносотенцы" были безусловно правы, говоря о существовании деятельнейшего масонства в России и об его огромном влиянии на события, хотя при всём при том В.И. Старцев – и вполне понятно, почему он это делал, – не раз "отмежевывался" от проклятых черносотенцев.

Нельзя, правда, не оговорить, что в черносотенных сочинениях о масонстве очень много неверных и даже фантастических моментов. Однако ведь в те времена масоны были самым тщательным образом законспирированы; российская политическая полиция, которой ещё П.А. Столыпин дал указание расследовать деятельность масонства, не смогла добыть о нём никаких существенных сведений. Поэтому странно было бы ожидать от черносотенцев точной и непротиворечивой информации о масонах. По настоящему значителен уже сам по себе тот факт, что "черносотенцы" осознавали присутствие и мощное влияние масонства в России.

Что же в действительности произошло в 1917 году?

Решающая его роль в Феврале обнаружилась со всей очевидностью, когда – уже в наше время – было точно выяснено, что из 11 членов Временного правительства первого состава 9 (кроме А.И. Гучкова и П.Н. Милюкова) были масонами. В общей же сложности на постах министров побывало за почти восемь месяцев существования Временного правительства 29 человек, и 23 из них принадлежали к масонству!

Ничуть не менее важен и тот факт, что в тогдашней "второй власти" – ЦИК Петроградского Совета – масонами являлись все три члена президиума: А.Ф. Керенский, М.И. Скобелев и Н.С. Чхеидзе – и два из четверых членов Секретариата: К.А. Гвоздев и уже известный нам Н.Д. Соколов (двое других секретарей Совета – К.С. Гриневич-Шехтер и Г.Г. Панков — не играли первостепенной роли). Поэтому так называемое двоевластие после Февраля было весьма относительным, в сущности, даже показным: и в правительстве, и в Совете заправляли люди "одной команды"...

Представляет особенный интерес тот факт, что трое из шести членов Временного правительства, которые не принадлежали к масонству (во всяком случае, нет бесспорных сведений о такой принадлежности), являлись наиболее общепризнанными, "главными" лидерами своих партий: это А.И. Гучков (октябрист), П.Н. Милюков (кадет) и В.М. Чернов (эсер). Не был масоном и "главный" лидер меньшевиков Л. Мартов (Ю.О. Цедербаум). Между тем целый ряд других влиятельнейших – хотя и не самых популярных – лидеров этих партий занимал высокое положение и в масонстве, – например, октябрист С.И. Шидловский, кадет В.А. Маклаков, эсер Н.Д. Авксентьев, меньшевик Н.С. Чхеидзе (и, конечно, многие другие).

Что же в действительности произошло в 1917 году?

А.И. Гучков

Это объясняется, на мой взгляд, тем, что такие находившиеся ещё до 1917 года под самым пристальным вниманием общества и правительства лица, как Гучков или Милюков, легко могли быть разоблачены, и их не ввели в масонские "кадры" (правда, некоторые авторы объясняют их непричастность к масонству тем, что тот же Милюков, например, не хотел подчиняться масонской дисциплине). Н.Н. Берберова пыталась доказать, что Гучков всё же принадлежал к масонству, но ее доводы недостаточно убедительны. Однако вместе с тем В.И. Старцев совершенно справедливо говорит, что Гучков "был окружён масонами со всех сторон" и что, в частности, заговор против царя, приготовлявшийся с 1915 года, осуществляла "группа Гучкова, в которую входили виднейшие и влиятельнейшие руководители российского политического масонства Терещенко и Некрасов... и заговор этот был все-таки масонским" ("Вопросы истории", 1989, №6, с. 44).

Подводя итог, скажу об особой роли Керенского и Соколова, как я её понимаю. И для того, и для другого принадлежность к масонству была гораздо важнее, чем членство в каких-либо партиях. Так, Керенский в 1917 году вдруг перешёл из партии "трудовиков" в эсеры. Соколов же, как уже сказано, представлялся "внефракционным" социал-демократом. А во-вторых, для Керенского, сосредоточившего свою деятельность во Временном правительстве, Соколов был, по-видимому, главным сподвижником во "второй" власти – Совете. Многое говорят позднейшие (1927 года) признания Н.Д. Соколова о необходимости масонства в революционной России: "...радикальные элементы из рабочих и буржуазных классов не смогут с собой сговориться о каких-либо общих актах, выгодных обеим сторонам... Поэтому... создание органов, где представители таких радикальных элементов из рабочих и не рабочих классов могли бы встречаться на нейтральной почве... очень и очень полезно..." И он, Соколов, "давно, ещё до 1905 г., старался играть роль посредника между социал-демократами и либералами".

* * *

Масонам в Феврале удалось быстро разрушить государство, но затем они оказались совершенно бессильными и менее чем через восемь месяцев потеряли власть, не сумев оказать, по сути дела, ровно никакого сопротивления новому, Октябрьскому, перевороту. Прежде чем говорить о причине бессилия героев Февраля, нельзя не коснуться господствовавшей в советской историографии версии, согласно которой переворот в феврале 1917 года был якобы делом петроградских рабочих и солдат столичного гарнизона, будто бы руководимых к тому же главным образом большевиками.

Начну с последнего пункта. Во время переворота в Петрограде почти не было сколько-нибудь влиятельных большевиков. Поскольку они выступали за поражение в войне, они вызвали всеобщее осуждение и к февралю 1917 года пребывали или в эмиграции в Европе и США, или в далёкой ссылке, не имея сколько-нибудь прочной связи с Петроградом. Из 29 членов и кандидатов в члены большевистского ЦК, избранного на VI съезде (в августе 1917 года), ни один не находился в февральские дни в Петрограде! И сам Ленин, как хорошо известно, не только ничего не знал о готовящемся перевороте, но и ни в коей мере не предполагал, что он вообще возможен.

Что же касается массовых рабочих забастовок и демонстраций, начавшихся 23 февраля, они были вызваны недостатком и невиданной дороговизной продовольствия, в особенности хлеба, в Петрограде. Но дефицит хлеба в столице был, как следует из фактов, искусственно организован. В исследовании Т.М. Китаниной "Война, хлеб, революция (продовольственный вопрос в России. 1914 – октябрь 1917)", изданном в 1985 году в Ленинграде, показано, что "излишек хлеба (за вычетом объёма потребления и союзных поставок) в 1916 г. составил 197 млн. пуд." (с. 219); исследовательница ссылается, в частности, на вывод A.M. Анфимова, согласно которому "Европейская Россия вместе с армией до самого урожая 1917 г. могла бы снабжаться собственным хлебом, не исчерпав всех остатков от урожаев прошлых лет" (с. 338). И в уже упомянутой книге Н.Н. Яковлева "1 августа 1914" основательно говорится о том, что заправилы Февральского переворота "способствовали созданию к началу 1917 года серьёзного продовольственного кризиса... Разве не прослеживается синхронность – с начала ноября резкие нападки (на власть. – В.К.) в Думе и тут же крах продовольственного снабжения!".

Что же в действительности произошло в 1917 году?

Иначе говоря, "хлебный бунт" в Петрограде, к которому вскоре присоединились солдаты "запасных полков", находившихся в столице, был специально организован и использован главарями переворота.

Не менее важно и другое. На фронте постоянно испытывали нехватку снарядов. Однако к 1917 году на складах находилось 30 миллионов (!) снарядов – примерно столько же, сколько было всего истрачено за 1914-1916-е годы (между прочим, без этого запаса артиллерия в Гражданскую войну 1918-1920 годов, когда заводы почти не работали, вынуждена была бы бездействовать...). Если учесть, что начальник Главного артиллерийского управления в 1915 – феврале 1917 г. А.А. Маниковский был масоном и близким сподвижником Керенского, ситуация становится ясной; факты эти изложены в упомянутой книге Н.Н. Яковлева (см. с. 195-201).

То есть и резкое недовольство в армии, и хлебный бунт в Петрограде, в сущности, были делом рук "переворотчиков". Но этого мало. Фактически руководивший армией начальник штаба Верховного главнокомандующего (то есть Николая II) генерал М.В. Алексеев не только ничего не сделал для отправления 23-27 февраля войск в Петроград с целью установления порядка, но и, со своей стороны, использовал волнения в Петрограде для самого жёсткого давления на царя и, кроме того, заставил его поверить, что вся армия – на стороне переворота.

Что же в действительности произошло в 1917 году?

Генерал-адъютант, генерал от инфантерии М.В. Алексеев

Н.Н. Берберова в своей книге утверждает, что Алексеев сам принадлежал к масонству. Это вряд ли верно (хотя бы потому, что для военнослужащих вступление в тайные организации являлось, по существу, преступным деянием). Но вместе с тем находившийся в Ставке Верховного главнокомандующего военный историк Д.Н. Дубенский свидетельствовал в своём изданном ещё в 1922 году дневнике-воспоминаниях: "Генерал Алексеев пользовался... самой широкой популярностью в кругах Государственной Думы, с которой находился в полной связи... Ему глубоко верил Государь... генерал Алексеев мог и должен был принять ряд необходимых мер, чтобы предотвратить революцию... У него была вся власть (над армией. – В.К.)... К величайшему удивлению... с первых же часов революции выявилась его преступная бездеятельность..." (цит. по кн.: Отречение Николая II. Воспоминания очевидцев. – Л., 1927, с. 43).

Далее Д.Н. Дубенский рассказывал, как командующий Северным фронтом генерал Н.В. Рузский (Н.Н. Берберова тоже не вполне обоснованно считает его масоном) "с цинизмом и грубою определённостью" заявил уже 1 марта: "...надо сдаваться на милость победителю". Эта фраза, писал Д.Н. Дубенский, "всё уяснила и с несомненностью указывала, что не только Дума, Петроград, но и лица высшего командования на фронте действуют в полном согласии и решили произвести переворот" (с. 61). И историк вспоминал, как уже 2 марта близкий к черносотенцам генерал-адъютант К.Д. Нилов назвал Алексеева "предателем", и сделал такой вывод: "...масонская партия захватила власть". Подобные утверждения в течение долгих лет квалифицировались как черносотенные выдумки, но ныне отнюдь не черносотенные историки доказали правоту этого вывода.

Впрочем, к фигуре генерала Алексеева мы ещё вернемся. Прежде необходимо осознать, что российские масоны были до мозга костей западниками. При этом они не только усматривали все свои общественные идеалы в Западной Европе, но и подчинялись тамошнему могучему масонству. Побывавший в масонстве Г.Я. Аронсон писал: "Русские масоны как бы светили заёмным светом с Запада". И Россию они всецело мерили чисто западными мерками.

По свидетельству А.И. Гучкова, герои Февраля полагали, что "после того как дикая стихийная анархия, улица (имелись в виду февральские беспорядки в Петрограде. – В.К.), падёт, после этого люди государственного опыта, государственного разума, вроде нас, будут призваны к власти. Очевидно, в воспоминание того, что... был 1848 год (то есть революция во Франции. – В.К.): рабочие свалили, а потом какие-то разумные люди устроили власть" ("Вопросы истории", 1991, № 7, с. 204).

Гучков определил этот "план" словом "ошибка". Однако перед нами не столько конкретная "ошибка", сколько результат полного непонимания России. И Гучков к тому же явно неверно характеризовал сам ход событий. Ведь, согласно его словам, "стихийная анархия" – это забастовки и демонстрации, состоявшиеся с 23 по 27 февраля в Петрограде; 27 февраля был образован "Временный комитет членов Государственной Думы", а 2 марта – Временное правительство. Но ведь именно оно и осуществило полное уничтожение прежнего государства. То есть настоящая "стихийная анархия", охватившая в конечном счёте всю страну и всю армию (а не всего лишь несколько десятков тысяч людей в Петрограде, действия которых были ловко использованы героями Февраля), разразилась уже потом, когда к власти пришли эти самые "разумные люди"...

Словом, российские масоны представляли себе осуществляемый ими переворот как нечто вполне подобное революциям во Франции или Англии, но при этом забывали о поистине уникальной русской свободе – "свободе духа и быта", о которой постоянно размышлял, в частности, "философ свободы" Н.А. Бердяев. В западноевропейских странах даже самая высокая степень свободы в политической и экономической деятельности не может привести к роковым разрушительным последствиям, ибо большинство населения ни под каким видом не выйдет за установленные "пределы" свободы, будет всегда "играть по правилам". Между тем в России безусловная, ничем не ограниченная свобода сознания и поведения – то есть, говоря точнее, уже, в сущности, не свобода (которая подразумевает определённые границы, рамки "закона"), а собственно российская воля вырывалась на простор чуть ли не при каждом существенном ослаблении государственной власти и порождала неведомые Западу безудержные русские "вольницы" – болотниковщину (в пору Смутного времени), разинщину, пугачёвщину, махновщину, антоновщину и т.п.

Пушкин, в котором наиболее полно и совершенно воплотился русский национальный гений, начиная по меньшей мере с 1824 года испытывал самый глубокий и острый интерес к этим явлениям, более всего, естественно, к недавней пугачёвщине, которой он и посвятил свои главные творения в сфере художественной прозы ("Капитанская дочка", 1836) и историографии ("История Пугачёва", вышедшая в свет в конце 1834 года под заглавием – по предложению финансировавшего издание Николая I – "История Пугачёвского бунта"). При этом Пушкин предпринял весьма трудоёмкие архивные изыскания, а в 1833 году в течение месяца путешествовал по "пугачёвским местам", расспрашивая, в частности, престарелых очевидцев событий 1773-1775 годов.

Но дело, конечно, не просто в тщательности исследования предмета; Пушкин воссоздал пугачёвщину с присущим ему и, без преувеличения, только ему всепониманием. Позднейшие толкования, в сравнении с пушкинским, односторонне и субъективны. Более того: столь же односторонне и субъективны толкования самих творений Пушкина, посвящённых пугачёвщине (яркий пример – эссе Марины Цветаевой "Пушкин и Пугачёв"). Исключение представляет, пожалуй, лишь недавняя работа В.Н. Катасонова ("Наш современник", 1994, № 1), где пушкинский образ Пугачёва осмыслен в его многомерности. Говоря попросту, пугачёвщину после Пушкина либо восхваляли, либо проклинали. Особенно это характерно для эпохи Революции, когда о пугачёвщине (а также о разинщине и т.п.) вспоминали едва ли не все тогдашние идеологи и писатели.

Ныне постоянно цитируют пушкинские слова: "Не приведи Бог видеть русский бунт, бессмысленный и беспощадный", – причём они обычно толкуются как чисто отрицательная, даже уничтожающая характеристика. Но это не столь уж простые по смыслу слова. Они, между прочим, как-то перекликаются с приведёнными Пушкиным удивительными словами самого Пугачёва (их сообщил следователь, первым допросивший выданного своими сподвижниками атамана, – капитан-поручик Маврин): "Богу было угодно наказать Россию через моё окаянство". И в том и в другом высказывании "русский бунт" – то есть своеволие – как-то связывается с волей Бога, который "привёл" увидеть или "наказал", – и в целостном контексте пушкинского воссоздания пугачёвщины это так и есть.

Кроме того, поставив определения "бессмысленный и беспощадный" после определяемого слова, Пушкин тем самым придал им особенную ёмкость и весомость; нас как бы побуждают вглядеться, вслушаться в эти определения и осознать их многозначность. "Бессмысленный" – это ведь значит и бесцельный, самоцельный и, значит, бескорыстный. А особенное ударение на завершающем слове "беспощадный" – разумеется, в связи с пушкинским воссозданием пугачёвщины в целом – несёт в себе смысл ничем не ограниченной беспощадности, естественно обращающейся и на самих бунтовщиков, и на их вожака, выданного в конце концов на расправу "своими". Это скорее Божья кара, чем собственно человеческая жестокость.

Пушкин обратил внимание на своего рода тайну. Он рассказал, что в конце июля 1774 года, то есть всего за несколько недель до ареста, Пугачёв, "окружённый отовсюду войсками правительства, не доверяя своим сообщникам... уже думал о своём спасении; цель его была: пробраться за Кубань или в Персию". Но, как это ни странно, "никогда мятеж не свирепствовал с такою силою. Возмущение переходило от одной деревни к другой, от провинции к провинции... Составлялись отдельные шайки... и каждая имела у себя своего Пугачева..." Словом, "русский бунт" – это по сути своей не чьё-либо конкретное действие, но своего рода состояние, вдруг захватившее весь народ, – ничему и никому не подчиняющаяся стихия, подобная лесному пожару...

Безудержный "русский бунт" вызывал и вызывает совершенно разные "оценки". Одни усматривают в нём проявление беспрецедентной свободы, извечно присущей (хотя и не всегда очевидной) России, другие, напротив, – выражение её "рабской" природы: "бессмысленность" бунта свойственна, мол, заведомым рабам, которые даже и в восстании не способны добиваться удовлетворения конкретных практических интересов (как это делают, скажем, западноевропейские повстанцы) и бунтуют, в сущности, только ради самого бунта...

Но подобные одноцветные оценки столь грандиозных национально-исторических явлений вообще не заслуживают серьёзного внимания, ибо характеризуют лишь настроенность тех, кто эти оценки высказывает, а не сам оцениваемый "предмет". События, которые так или иначе захватывают народ в целом, с необходимостью несут в себе и зло, и добро, и ложь, и истину, и грех, и святость...

Необходимо отдать себе ясный отчёт в том, что и безоговорочные проклятья, и такие же восхваления "русского бунта" неразрывно связаны с заведомо примитивным и просто ложным восприятием самого "своеобразия" России и, с другой стороны, Запада: в первом случае Россию воспринимают как нечто безусловно "худшее" в сравнении с Западом, во втором – как столь же безусловно "лучшее". Но и то и другое восприятие не имеет действительно серьёзного смысла: спор о том, что "лучше" – Россия или Запад, вполне подобен, скажем, спорам о том, где лучше жить – в лесной или степной местности, и даже кем лучше быть – женщиной или мужчиной... и т.п. Пытаться выставить непротиворечивые "оценки" тысячелетнему бытию и России, и Запада – занятие для идеологов, не доросших до зрелого мышления.

Впрочем, пора обратиться непосредственно к 1917 году. Как уже сказано, пугачёвщина и разинщина постоянно вспоминались в то время, что было вполне естественно. Вместе с тем на сей раз последствия были совсем иными, чем при Пугачёве, ибо бунтом была захвачена и до основания разложенная новыми правителями армия (которая во время пугачёвщины всё-таки сохранилась – пусть и было немало случаев перехода солдат и даже офицеров в ряды бунтовщиков). Более того, миллионы солдат, самовольно покидавших – нередко с оружием в руках – армию, шли наиболее действенной закваской всеобщего бунта.

Что же в действительности произошло в 1917 году?

А.И. Деникин

Советская историография пыталась доказывать, что-де основная масса "бунтовщиков" – в том числе солдаты – боролась в 1917 году против "буржуазного" Временного правительства за победу большевиков, за социализм-коммунизм. Но это явно не соответствует действительности. Генерал Деникин, досконально знавший факты, говоря в своих фундаментальных "Очерках русской смуты" о самом широком распространении большевистской печати в армии, вместе с тем утверждал: "Было бы, однако, неправильно говорить о непосредственном влиянии печати на солдатскую массу. Его не было... Печать оказывала влияние главным образом на полуинтеллигентскую (весьма незначительную количественно. – В.К.) часть армейского состава". Что же касается миллионов рядовых солдат, то в их сознании, констатировал генерал, "преобладало прямолинейное отрицание: "Долой!" Долой... вообще все опостылевшее, надоевшее, мешающее так или иначе утробным инстинктам и стесняющее "свободную волю" – всё долой!".

Нельзя не отметить прямое противоречие в этом тексте: Деникин определяет бунт солдат и как проявление "утробных инстинктов" – то есть как нечто низменное, те¬лесное, животное, и в то же время как порыв к "свободной воле" (для определения этого феномена оказались как бы недостаточными взятые по отдельности слова "свобода" и "воля", и генерал счёл нужным соединить их, явно стремясь тем самым выразить нечто "беспредельное"; ср. народное словосочетание "воля вольная"). Но "утробные инстинкты" (например, животный страх перед гибелью) и стремление к безграничной "воле" – это, конечно же, совершенно различные явления; второе подразумевает, в частности, преодоление смертного страха... Таким образом, Деникин, едва ли сознавая это, дал солдатскому бун¬ту и своего рода "высокое" толкование.

Не исключено возражение, что Деникин, мол, исказил реальную картину, ибо не желал признавать внушительную роль ненавистных ему большевиков. Однако, в сущности, то же самое говорил в своих воспоминаниях генерал от кавалерии (с 1912 года) А.А. Брусилов, перешедший, в отличие от Деникина, на сторону большевиков. Бунтовавшие в 1917 году солдатские массы, свидетельствовал генерал, "совершенно не интересовал Интернационал, коммунизм и тому подобные вопросы, они только усвоили себе начала будущей свободной жизни".

Следует привести ещё мнение одного серьёзно размышлявшего человека, который, по-видимому, не участвовал в революционных событиях, был только "страдающим" лицом, в конце концов бежавшим на Запад. Речь идёт о российском немце М.М. Гаккебуше (1875-1929), издавшем в 1921 году в Берлине книжку с многозначительным заглавием "На реках Вавилонских: заметки беженца"; при этом он издал её под таким же многозначительным псевдонимом М. Горелов, явно не желая и теперь, в эмиграции, вмешивать себя лично в политические распри.

В книжке немало всякого рода эмоциональных оценок "беженца", но есть и достаточно чёткое определение совершившегося. Напоминая, в частности, о том, что Достоевский называл русский народ "богоносцем", Гаккебуш-Горелов писал, что в 1917 году "мужик снял маску... "Богоносец" выявил свои политические идеалы: он не признаёт никакой власти, не желает платить податей и не согласен давать рекрутов. Остальное его не касается".

Тут же "беженец" ставил пресловутый вопрос "кто виноват?" в этом мужицком отрицании власти: "Виноваты все мы – сам-то народ меньше всех. Виновата династия, которая наиболее ей, казалось бы, дорогой монархический принцип позволила вывалять в навозе; виновата бюрократия, рабствовавшая и продажная; духовенство, забывшее Христа и обратившееся в рясофорных жандармов; школа, оскоплявшая молодые души; семья, развращавшая детей, интеллигенция, оплёвывавшая родину..." (напомню, что В.В. Розанов ещё в 1912 году писал: "У француза – "chere France", у англичан — "Старая Англия". У немцев – "наш Старый Фриц". Только у прошедшего русскую гимназию и университет – "проклятая Россия". Как же удивляться, что всякий русский с 16-ти лет пристаёт к партии "ниспровержения" государственного строя...").

Итак, совместные действия различных сил (Гаккебуш обвиняет и саму династию...) развенчали Русское государство, и в конце концов оно было разрушено. И тогда "мужик" отказался от подчинения какой-либо власти, избрав ничем не ограниченную "волю". Гаккебуш был убеждён, что тем самым "мужик" целиком и полностью разоблачил мнимость представления о нём как о "богоносце". И хотя подобный приговор вынесли вместе с этим малоизвестным автором многие из самых влиятельных тогдашних идеологов, проблема всё-таки более сложна. Ведь тот, кто не признаёт никакой земной власти, открыт тем самым для "власти" Бога...

Один из виднейших художников слова того времени, И.А. Бунин, записал в своём дневнике (в 1935 году он издал его под заглавием "Окаянные дни") 11(24) июня 1919 года, что "всякий русский бунт (и особенно теперешний) прежде всего доказывает, до чего всё старо на Руси и сколь она жаждет прежде всего бесформенности. Спокон веку были "разбойнички"... бегуны, шатуны, бунтари против всех и вся..." (кстати, Бунин в избранном им для своего дневника заглавии перекликнулся – вероятно, не осознавая этого – с приведёнными Пушкиным словами Пугачёва: "Богу было угодно наказать Россию через моё окаянство"). В полнейшем непонимании извечного русского "своеобразия" Бунин усматривает роковой просчет политиков: "Ключевский отмечает чрезвычайную "повторяемость" русской истории. К великому несчастию, на эту "повторяемость" никто и ухом не вёл. "Освободительное движение" творилось с легкомыслием изумительным, с непременным, обязательным оптимизмом...". Став и свидетелем, и жертвой безудержного "русского бунта", Бунин яростно проклинал его. Но, как истинный художник, не могущий не видеть всей правды, он ясно высказался – как бы даже против своей воли – о сугубой "неоднозначности" (уж воспользуюсь популярным ныне словечком) этого бунта. Казалось бы, он резко разграничил два человеческих "типа", отделив их даже этнически:

"Есть два типа в народе. В одном преобладает Русь, в другом – Чудь и Меря" (как бы, не желая целиком и полностью проклинать свою до боли любимую Русь, писатель едва ли хоть сколько-нибудь основательно пытается приписать бунтарскую инициативу "финской крови"...). Однако этот тезис тут же опровергается ходом бунинского размышления: "Но (смотрите – Бунин неожиданно возражает этим "но" себе самому! – В.К.) и в том, и в другом (типе. – В.К.) есть страшная переменчивость настроений, обликов, "шаткость", как говорили в старину. Народ сам сказал про себя: "из нас, как из дерева, – и дубина, и икона" – в зависимости от обстоятельств, от того, кто это дерево обрабатывает: Сергий Радонежский или Емелька Пугачёв".

Выходит, тезис о "двух типах" неверен: за преподобным Сергием шли такие же русские люди, что и за отлучённым от Церкви Емелькой, и "облик" русских людей зависит от исторических "обстоятельств" (а не от наличия двух "типов"). И в самом деле: заведомо неверно полагать, что в людях, шедших за Пугачёвым, не было внутреннего единства с людьми, которые шли за преподобным Сергием... Бунин говорит о "шаткости", о "переменчивости" народных настроений и обличий, но основа-то была всё-таки та же...

Замечательно, что уже после цитированных дневниковых записей, в 1921 году, Бунин создал одно из чудеснейших своих творений – "Косцы" – поистине непревзойдённый гимн "русскому (конкретно – рязанскому, есенинскому) мужику", где всё же упомянул и о том, что так его ужасало: "...а вокруг – беспредельная родная Русь, гибельная для него, балованного, разве только своей свободой, простором и сказочным богатством" ("гибельная" здесь совершенно точное слово).

Итак, в той беспредельной "воле", которой возжаждал после распада государства и армии народ, было, если угодно, и нечто "богоносное" (вопреки мнению Гаккебуша-Горелова), – хотя весьма немногие идеологи обладали смелостью разглядеть это в "русском бунте".

И всё же, сколько бы ни оспаривали финал созданной в январе 1918 года знаменитой поэмы Александра Блока, где впереди двенадцати "разбойников-апостолов" является не кто иной, как Христос, решение поэта по-своему незыблемо: "Я, – писал он 10 марта 1918 года, – только констатировал факт: если вглядеться в столбы метели на этом пути, то увидишь "Исуса Христа"..."

Что же в действительности произошло в 1917 году?

Достаточно хорошо известно, что образ "русского бунта" в блоковской поэме многие воспринимали (и воспринимают сейчас) как образ большевизма. Это естественно вытекало из широко распространённого, но тем не менее безусловно ложного представления, согласно которому "русский бунт" ХХ века вообще отождествлялся с большевизмом (такое понимание присутствует, в частности, и в бунинских "Окаянных днях", но смысл книги в целом никак не сводим к этому). На деле же – о чём ещё будет подробно сказано – "русский бунт" был самым мощным и самым опасным врагом большевиков.

ИСТОЧНИК

 


Источник →

Ключевые слова: Книги
Опубликовано 20.07.2018 в 18:33
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0

Комментарии

Показать предыдущие комментарии (показано %s из %s)
Виталий Кирпиченко
Виталий Кирпиченко 24 июля, в 13:04 В 1917 году произошло то, что должно повториться, и скорей всего, повторится во многих странах одновременно. (Читай К.Маркса и В Ленина) Текст скрыт развернуть
0
Показать новые комментарии
Показаны все комментарии: 1
100 лет вины перед русским солдатом

100 лет вины перед русским солдатом

14 окт 17, 11:02
+13 8
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
100 лет Ледовому походу Балт…

100 лет Ледовому походу Балтийского флота

13 мар, 12:20
+3 1
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
100 лет назад. "Честное офиц…

100 лет назад. "Честное офицерское слово"

20 ноя 17, 11:00
+2 9
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Читать

Последние комментарии

Алексей
Юрий Трофименко
DIVa dr
Михаил Евгеньевич
Борис Пекшев
МалоКтоЗнает после каких соб…

МалоКтоЗнает после каких событий военные корабли США не заходят «без спроса» в воды РФ. В 80-е годы прошлого…

24 фев 17, 17:30
+191 90
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
РАССКАЗ О СТАЛИНЕ, ОТ ЧЕЛОВЕ…

РАССКАЗ О СТАЛИНЕ, ОТ ЧЕЛОВЕКА, ЖИВШЕГО В ТО ВРЕМЯ

12 мар 17, 22:55
+56 92
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Жестокая месть княгини Ольги

Жестокая месть княгини Ольги

23 апр 17, 17:12
+55 51
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
РАНЕННЫЙ В ГОЛОВУ СОВЕТСКИЙ …

РАНЕННЫЙ В ГОЛОВУ СОВЕТСКИЙ ЛЁТЧИК ПОКАЗАЛ НЕМЦАМ «КУЗЬКИНУ МАТЬ» В ВОЗДУХЕ

21 мар 17, 10:00
+46 13
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Сталин вышел на первое место…

Сталин вышел на первое место в списке самых великих людей человечества

21 фев 17, 11:21
+44 128
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Что нужно знать русскому чел…

Что нужно знать русскому человеку про Ивана IV Грозного?

6 май 17, 11:00
+40 19
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
«А ты погляди в их глаза»

«А ты погляди в их глаза»

22 фев 17, 07:32
+37 17
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Семейные тайны Антона Макаре…

Семейные тайны Антона Макаренко: о чем молчали потомки легендарного педагога

14 мар 17, 17:30
+31 7
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Гвардии рядовой Серёженька -…

Гвардии рядовой Серёженька - самый молодой солдат Великой Отечественной войны

5 май 17, 11:44
+27 4
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Американская тайна реки Каддафи

Американская тайна реки Каддафи

9 мар 17, 18:00
+27 8
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0