Кровавый масонский след в русской истории: 18 царей, императоров и наследников убитых подряд.

По какой причине Александр III объявляет лозунг: Россия для русских

 

И.Л. Солоневич достаточно четко проводит параллель по части уже и изначально предательского к нам отношения всех этих рухо-бандеровцев. Вот как он объясняет столь странное наступление Карла на Москву через Малороссию:

«Военные историки считают этот поворот сумасбродством. Как знать? Поход на Москву обещал, в случае успеха, завоевание России — а для этого сорокатысячной армии было, очевидно, недостаточно. Результаты польской интервенции Карл, вероятно, помнил хорошо.

Нужно было найти какие-то другие человеческие резервы. Откуда их взять? Я не знаю тех переговоров, которые вел Мазепа с Карлом, но на основании позднейшего опыта переговоров между украинскими самостийниками и германским генеральным штабом — их очень легко себе представить. Вот имеется украинский народ, угнетаемый проклятыми московитами и только и ждущий сигнала для восстания во имя “вiльной неньки Укрiины”. Сигналом к восстанию будет появление Карла. Миллионные массы, пылающие ненавистью к московитам, дадут Карлу и человеческие кадры и готовую вооруженную силу и даже готового военного вождя — Мазепу (впоследствии — Скоропадского, Петлюру, Коновальца, Кожевникова и прочих)» [52] (с. 446).

Между тем Мазепа, что не любят вспоминать историки по обе стороны противостояния:

«…привел на помощь шведам не двадцать тысяч обещанных казаков, а всего две тысячи…» [148] (с. 258–259).

Но смысл всех этих предательств, где Шевченками самостийничество возведено в ранг народного героизма, достаточно однозначен:

«Немногим малороссам известно, что по тайному договору с королем Станиславом и Карлом XII Малороссия, восставшая на Петра, предназначалась целиком Польше, а Мазепа награждался княжеством полоцким и витебским. Стало быть, не о самостийности мечтал он, а о новом подчинении народа ненавистным ляхам» [95] (с. 462–463).

И теперь, зная об организации, в которой состоял князь Барятинский, можно с легкостью угадать те силы, которые вслед за Петром усадили нам на шею еще одну такую же «великую»:

«…показалась приближавшаяся коляска, в которой сидели Григорий Орлов и князь Барятинский; последний уступил свое место Екатерине, и в седьмом часу утра она приехала прямо в Измайловский полк, где подготовленные солдаты, по бою барабана, выбежали на площадь и присягнули императрице» [3] (с. 97).

Таким образом, Григорий Орлов стал ее явным фаворитом. Барятинский же свою роль в этом заговоре счел за лучшее не афишировать. Однако же и он, теперь уличенный Гриневичем в сопричастности к масонству, своей тайнописью вскрывает нам роль этой тайной организации во всех творящихся в России государственных переворотах того злополучного времени. Полученная им у Екатерины II должность подтверждает его причастность к заговору:

«…обер-гофмаршал князь Барятинский, вежливый, обходительный человек…» [149] (с. 98).

Да уж, обходительный

Но произведенная им попытка остаться в тени выводит на белый свет всю сущность грязных дел этой страшной организации, заставившей очередного впоследствии ими убитого нашего правителя, Павла I, самого вступить в масонство. Таким образом, очевидно, он хотел сохранить себе жизнь. Но вступление в организацию врага не избавило его от смерти — он стал двенадцатым в этом страшном списке русских царей, императоров и престолонаследников, убитых подряд!

Масоны на этом отнюдь не успокоились, о чем и свидетельствует ими продолженная травля русских царей и в XIX и в XX веке.

«В Москве, в глубине Лефортово, находится “уголок погибших дворцов”… На этом месте в 1753 году был построен загородный дом канцлера А.П. Бестужева-Рюмина… в конце двадцатых годов был перестроен архитектором Доминико Жилярди… С улицы перед зданием были устроены каменные въездные ворота с прекрасными львами на них и узорная чугунная решетка. И «знатоки и любители московской старины до сих пор пытаются разгадать смысл и значение художественных образов и геометрических фигур в литых из чугуна украшениях на ограде “Слободского” дворца. Им, например, непонятно, почему Д. Жилярди ввел в оформление шестиконечную звезду»  [143] (с. 140–141).

Однако именно такие же звезды были внесены этим архитектором и в иную, не менее знаменитую ограду — Московского университета. Что указывает на явную приверженность Доминика Жилярди иудаизму. Самый же жгучий интерес у специалистов и любителей вызывали надписи, считающиеся ими латинскими, которые на поверку оказались знаками праславянского письма. Гриневич перевел зашифрованную масоном Жилярди надпись на чугунной ограде масонского гнездовища Бестужева-Рюмина:

«“Хасид Доминико Жилярди имеет в своей власти повара Николая I”. Закончив восстановительные работы над Слободским дворцом, в 1830 году Д.И. Жилярди выехал в Италию и жил там до самой смерти, долго и счастливо. Николай I умер в 59 лет. Ходят легенды, что его отравили. И травили якобы тем же способом, что и Наполеона: маленькими дозами яда в течение многих лет»  [143] (с. 147).

«…как считает Череп-Спиридович, Император Николай I был отравлен доктором Мандт, подкупленным “скрытой рукой”. Он умер в полном расцвете сил» [151] (с. 453).

Такова месть масонов за неудачу декабрьского дворцового переворота 1825 г. Но и не только за нее. Именно хасид Жилярди взял на себя его убийство. И вот почему:

«Николай I по отношению к российским евреям был весьма энергичен. Историки отмечают, что при нем была издана половина всех законодательных актов о евреях, совершенных от Алексея Михайловича и до смерти Александра II, притом государь сам вникал в это законодательство и руководил им (Еврейская Энциклопедия, т. II, с. 709)»  [150] (с. 103).

Но ведь куда как в более страшном «злодействе» «запятнал» себя убиенный масонами этот русский царь — в защите от басурманского засилья русского человека в западных русских губерниях, отошедших к Росси после раздела Польши:

«Стремясь затушить в Белоруссии [на самом деле, как Украину, так и Белоруссию, придумали большевики — в описываемые времена это были русские западные губернии — А.М.] постоянное “кипение страстей”, правительство Николая I провело некоторые крутые реформы. Так, в 1840 г. было отменено действие на белорусских землях Статута Великого княжества Литовского, которым пользовались здесь три с половиной столетия, стало обязательным делопроизводство на русском языке, закрывались местные, а открывались русские начальные школы и гимназии, на все административные должности назначались русские чиновники и т.д. В 1839 г. Полоцкий церковный собор принял продиктованное царем решение об объединении униатов и православных, из чего опять же вытекал целый ряд мер русификации, в первую голову крестьянства» [152] (с. 118).

И это понятно почему: поляков, немцев или литовцев обращать в Православие никто не вознамеривался. Потому вернули в лоно Церкви лишь тех людей, которые, еще до ухода в латинскую ересь, были все же русскими. В том-то и заключалась эта пресловутая «русификация».

А вот и очередное его «преступление» перед кагалом:

«…при Александре I, высочайшем покровителе всей и всяческой мистики, министр духовных (!) дел князь Голицын был членом близкой к “хлыстам” и скопцам секты, известной как “корабль Екатерины Татариновой”. Только Николай I разогнал всевозможные “корабли”, “кружки”, сектантские колонии и еретические общества» [50] (с. 414).

Так что Николай I имел много прегрешений перед местечковым кагалом, за что и пострадал.

Здесь, правда, закрадывается некоторое сомнение: а что ж это, в таком случае, если весь двор просто кишел масонами, а повесили-то лишь пятерых, как ему удалось все ж оставаться живым так удивительно долго?

Когда распутываемые нити заговора декабристов привели к высшим государственным сановникам, Николай I понял, что у него имеются два пути решения вопроса. Первый: передушить всех высших государственных сановников единовременно — без разбирательств и волокиты. И если он не успеет или передушит не всех и не сразу, то тут же будет убит масонами сам. Мало того, если ему и удастся выполнить задуманное, то кем же он сможет их всех заменить: найдет ли он во всем государстве хотя бы с десяток дворян, не имеющих отношения к масонству, опутавшему к тому времени всю империю?

Потому им был избран все же второй вариант — оставить все как было, лишь формально запретив эту организацию, столь серьезно подрывающую устои его государства.

А вот что обнаружилось в ходе следствия о самих стражах престола:

«…не менее 61 генерала сами дали подписки о том, что состояли в масонских ложах, включая и создателя III отделения и корпуса жандармов графа А.Х. Бенкендорфа, также бывшего замешанным в заговоре декабристов, как и его правой руки Л.В. Дубельта» [8] (с. 421).

Но это сказано лишь о тех, кто оказался слишком явно связан с заговорщиками, и чья причастность к ним могла быть легко обнаружена. Но и названная цифра вполне достаточна, чтобы Николай I понял: опереться ему просто не на кого!

Здесь требовалось очень много времени, чтобы создать, в альтернативу имевшемуся у него на тот момент войску, что-то вроде опричнины Иоанна IV. Но и сама опричнина, как теперь выясняется, вовсе не дает никакой гарантии упастись от отравителей. К тому же и времени для создания генотипа самого опричника, стоящего в крепости веры наравне с монахом, у него также не было. Да и сам он лично к подвигам Иоанна IV, большую часть жизни проведшего в постах и молитвах, воспитанный при масонском либеральном дворе, был не слишком-то и способен.

Потому был избран противоположный вариант:

«В конце концов, император принял решение оборвать следствие относительно всех высокопоставленных особ, прямо участвовавших в заговоре…

Обстоятельства следствия показывают, что изначально царем было принято решение сознательно ограничить круг обвиняемых и ни в коем случае не доходить до корней заговора и не пытаться искоренить его в самых его основах. По каким-то причинам царь счел это опасным для себя и сам ограничил круг обвиняемых (см.: [153], [154])» [8] (с. 417).

В общем, в данной ситуации Николаю I как-то удалось разойтись с подкопавшимся под основы государства масонством по-турецки. То есть каждый остался при своих:  казнили лишь видимых участников заговора. Истинные же его руководители, высшие государственные сановники, так и остались в тени.

Как же удалось лишь волей случая оставшемуся в живых императору поладить с предателями, преспокойно продолжающими править его государством?

А все очень просто: главной целью масонства всегда являлась борьба с Православием. К тому времени замена наших русских ценностей «ценностями» заграницы была прекрасно отлажена и практически все высшие учебные заведения взращивали самых настоящих врагов русского народа — либералов. Потому лагерь отступников от Русской Веры в самой России ежегодно количественно только возрастал. Что вполне устраивало масонство. И, наоборот, очередной пусть даже успешный государственный переворот мог лишь принудить русский народ произвести ответную на цареубийство реакцию и, скинув со своей шеи петровских кровососов, вернуться к своему исконному государственному устройству — Святой Руси.

Потому вовсе не в интересах масонов было в тот момент затевать государственный переворот. Но и правителю, волею случая все же оставшемуся в живых, затевать безперспективную войну с масонством было делом рискованным ничуть не менее. Потому, разузнав всю грандиозность заговора, но не имея в своей среде союзников, чтобы с заговорщиками расправиться, он решил начатое следствие все же оборвать. Да и сам Николай I был из их же среды. То есть полностью чуждым основной массе населения страны, в которой являлся правителем. Потому никто никого не тронул и все основные игроки остались при своих.

«Здесь повторилось то же самое, что и в нашей стране в наше время, в 1991 г., когда партийная номенклатура распустила партию, уйдя от ответственности, но не уйдя от власти и успев “перековать” психологию народа по своим шаблонам, после чего “партия” стала просто не нужна для выполнения новых задач» [8] (с. 419).

Потому скомпрометировавшее себя масонство, как и полутора веками позже раввинский голем — СССР, отслуживший положенные ему 70 лет, вовсе не самоликвидировалось, но просто убралось с глаз долой. Официально ложи были запрещены, но сами масоны остались целы и невредимы. Потому подкоп под основы государства продолжился. Но в несколько иной форме, нежели до провалившегося государственного переворота. Ушедшее в подполье масонство выпестовало организацию, которая и позволила этим невидимым кукловодам довести Россию до революции. И помогла им в этом та самая прослойка общества, которая со времен Петра воспитывалась в духе космополитизма и подражания Западу.

Вот как существо этого образования истинно революционного класса общества — от Петра к Ленину — трактует знаток масонства Борис Башилов:

«…оценки личности Петра не верны, или неверен вывод, который делают историки, называя государственного деятеля “без элементарных политических понятий, не умеющего понимать ни исторической логики, ни физиологии народной жизни”, “гениальным человеком и великим реформатором”. Большинство представителей эмиграции  совершенно ошибочно воображают, что изобретателями идеологического или, как принято говорить, “социального” заказа являются большевики. На самом деле изобретателями социального заказа являются масоны. Эту масонскую традицию всегда широко применял и Орден Русской Интеллигенции. Прославлялись только те историки, которые придерживались основных масоно-интеллигентских мифов: о варварстве Московской Руси и ее неизбежной гибели, гениальности Петра, благодетельности осуществленной им революции, миф о “Екатерине Великой”, о благодетельности будто бы царствования Александра I и реформ масона Сперанского, мифа о “сумасшествии” Павла I, мифа о “диком деспотизме” Николая I и т.д.» [155] (с. 5).

И пропаганда, целенаправленно вносимая в прессу из суфлерской будочки закулисных представителей властителей мира сего, в конце-то концов, сделала свое дело. Вот почему:

«…к середине 20-х годов руководство ордена уже не было заинтересовано в массовом распространении масонских лож и пошло на их закрытие: дело масонского просвещения уже было поставлено к тому времени на поток и масонские ложи сохранялись только для ученого мира, литературного и для среднего и высшего чиновничества. И когда, к началу XX века, созрела политическая необходимость, появилось и политическое масонство, создавшее политические партии: кадет, эс-деков и эсеров» [8] (с. 441).

Таким образом, безтолковыми жучками короедами и была подготовлена как смерть России, так и своя их собственная. Ведь вышли живыми из этой мясорубки лишь очень немногие из вольнокаменщического братства — сами же руководители — жидомасоны: Керенский и Гальперн [«Великий Восток Народов России»]; Троцкий-Бронштейн и Раковский (Хаим Рейковер) [«Мемфис Мицраим»]; Ленин-Бланк и Свердлов-Ройд (Гаухман), Зиновьев-Апфельбаум и Каменев-Розенфельд [«Бнай Брит» — «Сыны Завета»].

И вот каким образом масонам удалось науськать рассаженных Петром на нашем российском дереве короедов на столь затем странно случившееся ими же самими и произведенное самоубийство:

«Всякого, кто изучает работу организаторов Ордена Русской Интеллигенции — Герцена, Белинского, Бакунина и их последователей, фанатичных врагов всего русского, поражает одно странное обстоятельство — поразительная бездеятельность III Отделения» [155] (с. 55).

И вот в чем, что выясняется, заключается весь секрет этого странного бездействия. Во главе политической полиции оказался масон — Бенкендорф:

«Дело политического розыска попало в масонские руки, братья каменщики могли работать совершенно спокойно. Движение декабристов, направленное против монархии, не умерло. Масоны не смирились от неудачи 14 декабря. Они ушли в подполье и повели строго конспиративную работу.

Фигура Бенкендорфа, действительно, весьма подозрительна. Пушкина, самого выдающегося представителя развивавшегося национального направления, он упорно травил, изображая его в глазах Николая I как закоренелого революционера, а против деятельности действительных революционеров Герцена, Белинского, Бакунина и других не предпринимал решительных мер. Все перечисленные организаторы Ордена отделывались самыми незначительными взысканиями и творили, что хотели» [155] (с. 55–56).

И вот каким вероломным методом удалось этому масону втереться в доверие императору:

«Возвышение Бенкендорфа произошло, действительно, при странных обстоятельствах. Возвышение его и доверие к нему Николая I началось после того, как он нашел будто бы в бумагах Александра I, которые он разбирал по поручению Николая I, свою записку о заговоре декабристов, поданную им покойному императору якобы еще в 1821 году. Эту свою докладную записку о декабристах Бенкендорф показал Николаю I. Николай I поверил Бенкендорфу, что он является противником тайных обществ, принял его проект организации III Отделения и назначил Бенкендорфа его главой. Никаких отметок Александра I на поданной якобы Бенкендорфом докладной записке НЕ БЫЛО. Была ли записка подана Александру I или ее Бенкендорф написал уже после восстания декабристов, чтобы втереться в доверие к Николаю I, — это НЕ ИЗВЕСТНО» [155] (с. 56).

Вот такого вот рода «помощнички» и окружили в тот момент вступившего на престол молодого еще не опытного в дворцовых интригах государя.

Так ведь другого сорта барчука, кроме как выпестованного учебными учреждениями той поры полуиностранца, с ранних лет преклоняющегося перед Западом, по тем временам еще и не было. На кого восшедшему на престол молодому императору можно было опереться?

На Пушкина Александра Сергеевича. Но именно его и его окружение и взяли под пресс ополчившиеся против национально мыслящих людей масоны, втравив и самого его в свою конспирацию и затем запланированно убив на дуэли.

Так что все было масонами на тот период взято под свой неусыпный контроль: любое им противодействие безпощадно подавлялось в самом своем еще зачатии.

А потому, в конце концов, как Николай I ни пытался поладить с этой опутавшей его страну тайной сектой, разрулив по-турецки, своей смертью не довелось умирать и ему: для победы в Крымской войне масонам пришлось прибегнуть к его убийству.

Следующей жертвой масонов в нашем списке является царь демократ — Александр II.

Но не только склонностью к демократии отмечена его биография, но и прямым потворством ниспровергателям престолов — масонам:

«…по данным английской масонской литературы середины XIX века, “имеется указание на то, что с 1857 по 1866 год ложи были официально разрешены правительством Александра II, который, судя по многочисленным данным, сам принадлежал к английскому масонству” (ЦХИДК, бывш. Особый Архив, ф. 730, оп. 1, д. 172, лл. 15 и 18).

Н. Берберова со ссылкой на кн. В.Л. Вяземского сообщает, что Александр II еще до восшествия на престол был английским масоном. Масонами также были граф Панин и министр Лорис-Меликов (Берберова Н. Люди и ложи. Нью-Йорк. С. 171). Судя по характеру реформ Александра II, его увлечению либерализмом и той лавине преобразований, которые он и подобранные им министры обрушили на страну, так дело, видимо, и обстояло» [8] (с. 397).

Однако ж и его, как и Людовика XVI, Густава III, Павла I, предательства интересов своего народа, в угоду строителям всемирного концлагеря — «регулярного государства» Лейбница, не спасли: и этот масон пал жертвой гидры жидомасонской революции, вскармливаемой им же самим. Он очень любил заграницу, а потому, в угоду ей не только отдал Русскую Америку, но и отменил таможенные пошлины на границах своего государства, подставив его под разграбление странами с более мягким климатом. Но не учел при этом лишь одного: упразднив таможни, он лишил выгоды сидящего на них и получающего барыши паука — жида…

 

И вот какое наследие после убийства Александра II облагодетельствованными им жидами досталось Александру III:

«…руководящий слой чиновничества в России был весь пронизан немецко-польско-еврейским элементом. В таких условиях защищать русские национальные интересы и интересы Православной Церкви было не много желающих. Ведь и в самой России при Александре II было закрыто много церквей и большая часть церковноприходских школ. Именно поэтому новый Царь Александр III начал в кадровой политике именно с национального вопроса, сократив долю инородцев в высших эшелонах власти более чем в два раза: с 34% до 14%» [8] (с. 411).

То есть принявший правление в России монарх, что явилось для высаженных Петром на шее государства паразитов полной неожиданностью, впервые, пожалуй, за все три века царствования Романовых, проявил интерес не к созиданию при деятельном участии масонства мирового концлагеря, но к национальным интересам своей страны.

«Он первый гордо и честно заявил, что Россия для русских, что русский народ должен стать хозяином своей земли» [121] (с. 340).

И действительно, в его благословенное для русского человека царствование:

«Народ богател, сумма вкладов в сберегательные кассы увеличилась в 33 раза» [121] (с. 336).

После такого разве долго проживешь?

А потому насильственная смерть монарха в приведенном страшном списке вполне закономерна. Но это стало иметь видимость лишь теперь, когда явственно прорисовались контуры мотивировки его убийства врагами русского народа. Однако и тогда эта смерть выглядела уж очень подозрительной:

 «…славившийся огромною силою и крепким здоровьем, государь скончался неожиданно для всех…» [18] (с. 51).

В пророчествах старца Илиодора Глинского, которые были известны еще в эпоху царствования Александра II, имеется описание явной предумышленности смерти монарха, вставшего на пути у жидомасонов революционеров:

«…сей звезды дни таинственно были сокращены. Се — звезда императора Александра III! — возвестил мне вещий голос» [18] (с. 53).

А непревзойденные способности таинственно сокращать жизнь как раз и имеют  масоны. И вот, в данном случае, за какие перед все той же сектой «прегрешения».

Оказывается, что при Александре III:

«Закрывались костелы, в Польше [в западнорусских губерниях — А.М.], униаты приводились в “лоно православия”, подвергались жестокому гонению инородцы» [118] (с. 173).

То есть состав партии отравителей, предоставленным нам нынешними шаманами от истории, раскрыт ими же самими теперь вполне конкретно. Это поляки, униаты и прочие инородцы. И над всеми над ними — масоны как руководящее звено.

«Бывший французский министр иностранных дел Флуранс, потрясенный известием о кончине Императора Александра III, написал для “Золотой книги” нижеследующее: “Император Александр III был истинно Русским Царем, какого до него Россия не видала. Конечно, все Романовы были преданны интересам и величием своего народа, но, понуждаемые желанием дать своему народу западноевропейскую культуру, они искали идеалов вне России, вне мира чисто московского; они искали эти идеалы то во Франции, то в Берлине, а также отчасти в Швеции и в Англии. Император Александр III пожелал, чтобы Россия была Россией, чтобы она прежде всего была русскою, и сам он подавал тому личный пример. Он явил собою идеал истинно русского человека. В этом смысле память о нем навеки сохранится среди русского народа, видевшего в своем Царе чуть ни легендарного великого героя”» [121] (с. 339).

Масонам, что и понятно, Россия для русских не слишком-то и подходила. Ведь увеличение достояния ее народа сильно препятствовало задуманным ими бурям и потрясениям. Потому дни Императора были ими таинственно сокращены.

И если учесть, что следующий Русский Царь был зверски убит ими же, то получится, что цепь убийств прошла практически безпрерывно со времени отравления царицы Марии Ильиничны Милославской и до ритуального убийства Семьи последнего Русского Царя — Николая II!

Сократились они и у Павла I, заигрывавшего с масонством, но затем попытавшегося от него избавиться. Здесь помог осуществить заговор его же наследник — родной сын Александр. Но и его от преждевременной кончины не избавили заигрывания с теми же силами. И вот за какие прегрешения он впал у этой тайной секты в немилость. Сначала его реформы приводят ко вполне желаемому масонами результату:

«В 1812 году по инициативе главноуправляющего духовными делами иностранных исповеданий А.Н. Голицына в России было организовано Библейское общество» [156] (с. 223).

«…Библейское общество признавало себя выше всех частных церквей, выше православной и желало работать в интересах универсального, чистого христианства, включающего в себя все христианские вероисповедания. Руководил обществом масон А.Н. Голицын, он же — обер-прокурор Синода» [145] (с. 196).

Вот как отзывается о тех и даже последующих временах Филарет (Дроздов) Московский:

«Кажется, мы уже живем в предместье Вавилона, если не в нем самом» [145] (с. 197).

И вот это-то возглавляемое масоном общество, именуемое библейским:

«С 1820 г. …начало работу по переводу книг Ветхого Завета с еврейского оригинала [а еврейский, то есть хананейский, никогда оригиналом языка Библии не был — А.М.). В начале 1822 г. был опубликован перевод книги Псалмов, в 1823–1825 гг. началось печатание русского перевода Пятикнижия. Деятельность Российского библейского общества вызывала резкую оппозицию… со стороны Синода православной церкви, опасавшегося, что перевод Ветхого Завета на русский язык вызовет распространение ересей и будет способствовать росту влияния протестантизма и масонства. Уже в конце 1824 – начале 1825 г. отдельные тиражи Пятикнижия были сожжены на кирпичных заводах. В ноябре 1825 г. Александр I запретил выпуск в свет и использование уже подготовленных и напечатанных переводов» [156] (с. 223).

А когда, интересно, он был убит?

«…19.11 (1.12). 1825, Таганрог…» [137] (т. 1, с. 139).

То есть все в том же ноябре — сразу же после того, как вступил в противоречия с кагалом!

Кем убит?

В последнюю свою поездку на юг России он общался в основе своей с инородцами и иноверцами: немцами менонитами и поморскими духоборами, караимами и мусульманами. Причем с большим участием, являясь в те времена некоторым подобием главы нынешнего апостасийного МП, что российским императорам было присвоено еще Петром Первым, посещал молельные дома всеразличных сектантов, кирхи, мечети и синагоги:

«Александр I общался не только с христианами, но и с евреями и мусульманами»  [21] (с. 28).

Вот как порой выглядели посещаемые им камлания мусульман, в частности, описываемое лейб-медиком Александра I, Д.К. Тарасовым, которому довелось присутствовать на одном из таких в Бахчисарае за неделю до смерти императора:

«…при государе я находился и был чрезвычайно удивлен молитвоприношением этих турецких монахов. Обряд их состоял в том, что они, среди мечети, в числе человек пятидесяти, стали в круг и начали с заметным усилием кланяться очень скоро и низко, производя при этом очень дружно и в такт  восклицания, очень похожие на хрюканье свиней, и это продолжали до тех пор, пока от усталости начали некоторые из них падать в обморок. Каждого упавшего немедленно уносили в сторону, и старший из дервишей нагибался над ним и, казалось, что-то шептал ему на ухо. Прочие дервиши продолжали свое хрюканье, и когда несколько их попадало, тогда эта молитва и кончилась» [157] (с. 184).

И вот в каких антисанитарных условиях все это свинское хрюканье происходило:

«…во дворце бывших татарских ханов, столь же грязном и неудобном в действительности, сколько великолепном в стихах нашего великого поэта» [158] (с. 516).

Но не только хрюканьями мусульман, сопровождаемыми зловонием никогда не чищеных помещений, услаждал свой «утонченный» слух этот «Благословенный» отцеубийца — императорствующий масон-демократ. Там же, недалеко от Бахчисарая, он посетил и молельню крымских караимов:

«Государь входил в их синагогу… Потом его величество посещал начальника караимов, у коего была приготовлена великолепная закуска из всех богатых сластей Востока» [157] (с. 185).

А ведь, напомним, в то самое время, когда Россией правили наследники Петра Первого, упразднившего Патриаршество, Александр I являлся главой Русского Православия!

Что ему могло воспоследовать за такое антиканоническое общение с иноверцами?

То и воспоследовало. 29 октября (10 ноября) Александр II, сразу же после посещения традиционно загаженного мусульманского дворца с одержимыми хрюкающими дервишами:

«…поехал в Джуфут-Кале, главное место караимских колоний, где посетил несколько синагог…» [158] (с. 516).

И, что и следовало ожидать, доездился:

«Однажды после обеда в одной из синагог он почувствовал себя плохо [это произошло 10 ноября — буквально, спустя неделю после запрещения им выпуска фальсифицированных книг Ветхого Завета — А.М.], и 1 декабря 1825 г. [19 ноября по старому стилю — А.М.] умер в страшнейших муках. Врачи установили, что он был отравлен известным медленно действующим ядом “Аква тофяна”» [21] (с. 28).

То есть смерть от руки резников настигла его в тот же самый момент, когда он только лишь в самой малой степени посмел ослушаться стоящих за его спиной представителей кагала. И это после стольких лет неусыпной работы на него!

«…официально было объявлено, что он заболел тифозной лихорадкой» [159] (с. 212).

Но смерть этого покровителя масонства, что ни для кого не секрет, являлась явно насильственной, ни к каким лихорадкам не имеющая никакого и приблизительного отношения:

«От действия яда лицо его почернело. Хоронили императора в закрытом гробу» [159] (с. 212).

«…сделали восковую накладку, а гроб свинцовый в 80 пудов» [121] (с. 280).

«Потом, как “обычно” в таких случаях, распространили фальшивые слухи, что царь якобы уединился в Сибири и проживал там под именем Федора Кузьмича» [159] (с. 212).

Так что масонский след виден невооруженным взглядом во всех восемнадцати убиенных подряд наследниках и императорах Российской Империи!

Сущность возведенной с помощью все тех же сил расхитительницы нашего государства, среди сорок-воровок натворившей более всех «дел», названной именно за это «Великой», также просматривается вполне определенно. После столь удачно ею произведенного масонского переворота сразу несколько групп царедворцев, возможно и не догадываясь, что готовят престол именно для нее, совершили очередную запланированную масонством акцию по отъему престола у очередного престолонаследника. А потому и получили за свои услуги достаточно немалый куш от приобретенного этой немкой, скроенного Петром антирусского государственного образования:

«…императрица не поскупилась на чины, деньги, ордена и государственных крестьян. Григорий Орлов — камергер, Алексей — майор в Преображенском полку, обоим — ордена Александра Невского. Кирилле Разумовскому, Никите Панину, князю Волконскому — пожизненные пенсии по пяти тысяч рублей…» [160] (с. 40).

А ведь главными заводчиками данного предприятия были именно масоны:

«Вдохновителем заговора против Петра III был Панин, а главный участник переворота — Григорий Орлов, которые оба принадлежали к масонству и играли в нем видную роль» [121] (c. 160).

Вот что сообщает Андрей Болотов о попытке Григория Орлова втянуть его в готовящийся заговор. Болотов, несмотря на все старания Орлова, заподозрив что-то неладное, все же отклонил попытку сделать ему предложение принять участие в заговоре по следующим причинам:

«Более всего подозревал я, что не по масонским ли делам то было?

Принадлежал он, как то известно было мне, к сему ордену. И как он не однажды меня и в Кенигсберге еще ко вступлению в оный уговаривать старался, но я имея как-то во всю жизнь мою отвращение как от сего ордена, так и от всех других подобных тому тайных связей и обществ, не соглашался к тому никак; то приходило мне в мысль, не хотел ли он и тогда заманить меня в оный, и не за тем ли призывал меня с таким усилием, но истинной причины никак мне и в голову не приходило» [140] (письмо 95-е).

Истинной же причиной Григория Орлова, любовника Екатерины, являлась попытка склонить Болотова к участию в заговоре. И все потому, что не хотели шарахающиеся от тайных обществ люди, каковых в России было все же большинство, принимать участие в заговорах, случающихся в те времена один за другим. Вот по какой причине практически все главенствующие лица в «эпоху переворотов» имеют принадлежность к масонству.

Но Болотов, о чем и сам говорит, представляя собой человека все же православного, всеми силами желал не подпасть под чье-либо влияние. Наверное, он чувствовал (или прекрасно знал об этом?), что у масонов не только своя конспирация, чьи конечные цели ему никто не осветит, но и своя религия. А религия эта, что на сегодня выясняется, - культ поклонения масонскому идолищу - Бафомету:

 

Библиографию см. по: 

Слово. Том 23. Серия 8. Книга 4. Реки вспять http://www.proza.ru/2019/02/20/777

 

 

Источник ➝

Тюрьма народов

 

 

Так что собой все же представляет этот взрастивший титанов и атлантов, богатырей и монахов, а, в конечном счете, нацию (язык), несущую в мир Слово Божие, столь невозможный пониманию инородцев и иноверцев, — РУССКИЙ ОБРАЗ ЖИЗНИ?

Постараемся определить.

Самой неотъемлемой его частью, а точнее его основой, является нестяжание земных временных благ. И вот по какой причине:

«ПРИИДИТЕ НЫНЕ, БОГАТИИ, ПЛАЧИТЕСЯ И РЫДАЙТЕ О ЛЮТЫХ СКОРБЕХ ВАШИХ ГРЯДУЩИХ НА ВЫ.

БОГАТСТВО ВАШЕ ИЗГНИ, И РИЗЫ ВАШЯ МОЛИЕ ПОЯДОША.

ЗЛАТО ВАШЕ И СРЕБРО ИЗОРЖАВЕ, И РЖА ИХ В ПОСЛУШЕСТВО НА ВАС БУДЕТ И СНЕСТЬ ПЛОТИ ВАШЯ АКИ ОГНЬ: ЕГОЖЕ СНИСКАТЕ В ПОСЛЕДНИЯ ДНИ.

СЕ, МЗДА ДЕЛАТЕЛЕЙ ДЕЛАВШИХ НИВЫ ВАШЯ, УДЕРЖАННАЯ ОТ ВАС, ВОПИЕТ, И ВОПИЕНИЯ ЖАВШИХ ВО УШИ ГОСПОДА САВАОФА ВНИДОША» [Иак 5, 1–4].

И понимание ответственности за взимание излишеств со своих подданных шло, в первую очередь, от самого правителя Русского государства. А потому и все ему иные подчиненные прекрасно знали то, что плата с подданных взимается лишь по минимуму — за охрану государственных границ. Каждая излишне взятая копейка могла перевесить ржавчиной внутреннего содержания червоточины и утащить своею тяжестью в тартар неправедно нажившего ее господина, поставленного для руководства вверенными ему Русскими людьми. Потому господа прекрасно при этом понимали, что: се мзда делателей, делавших нивы ваша!..

Вот по какой причине:

«…в старину многие люди считали Божьим наказанием не бедность, а богатство» [61].

А потому и отношение просматривается много иное, нежели в те же самые времена в иных странах у иных народов:

«Ведь человек, получающий благодаря богатству огромные возможности творить добро и не делающий этого, — во сто раз больший грешник, чем тоже не делающий, но и не имеющий соответствующих возможностей» [62] (с. 262).

«Надменный боярин, богатый гость, разжившийся посулами дьяк… — все заискивали в нищем; всем нищий был нужен; все давали ему крохи своих богатств; нищий за эти крохи молил Бога за богачей; нищий своими молитвами ограждал сильных и гордых от праведной кары за их неправды. Они сознавали, что бездомный, хромой или слепой калека в своих лохмотьях сильнее их самих, облеченных в золотные кафтаны. Подобно тому царь… в неделю мясопустную приглашал толпу нищих в Столовую палату, угощал их и сам с ними обедал» [35] (с. 423).

О том свидетельствовали и иностранцы. Австрийский посол Иоанн Фабр в 1528 году писал своему императору в донесении о Московии:

«…раздавая не секундную, но щедрую милостыню, не вынужденно и сжавши сердце, но со всем доброхотством и всею ласковостию, они сеют покаяние, окропляя оное постом, молитвою и всем, что его питает, возвращает и соделывает совершенным, дабы некогда обильно пожать спасение, отпущение грехов, благодать и жизнь вечную, к чему все мы всегда и всеми силами сердца должны стремиться» [65] (с. 58–59).  

А вот как жил русский человек в еще более древние времена:

«Славяне создавали племенные союзы, нанимали князей для охраны, в общем, жили достаточно неплохо. На селищах находят, например, венецианское стекло. Представьте, сколько должен был стоить стеклянный сосуд, если его в XI веке нужно было привезти из Италии? И это поселение, то есть деревня, даже не город! Здесь же попадаются и раковины каури. А это Индийский океан, между прочим. Бусы из Сирии, украшения с Кавказа и из Византии — у жителей Подмосковья все было» [63] (с. 70).

И какие же сумасшедшие деньги нужно было зарабатывать рядовому жителю нашей деревни, чтобы иметь в своем деревенском обиходе предметы промыслов аж с Индийского океана?!

Окунемся в небольшое исследование причин нашего удивительнейшего достатка, не встречаемого ни в одной стране мира.

Вот как, например, оценивался труд переписчиков и переплетчиков книг:

«Несмотря на большое число переписчиков по ремеслу, цена книги была очень высока; Евангелие XIV в., написанное плохо и на дурном пергаменте, стоило около 200 руб. Это, однако, не останавливало спроса на них, так как книга в Древней Руси пользовалась большим почитанием» [64] (с. 1386).

А ведь 200 руб. по тем временам представляли собой целое состояние: это огромное стадо из трех сотен коров!

Но грамотными-то, до прихода к власти в стране масонских династий, были у нас поголовно все. Именно на это указывают обнаруженные в Смоленске, Торжке, Пскове, Витебске, Мстиславле, Твери, Москве, Нижнем Новгороде, Вологде, Старой Рязани, Звенигороде Галицком, Великом Новгороде и Старой Русе берестяные грамоты. То есть письма простолюдинов тех еще времен, когда в качестве бумаги использовалась береста, на которую всегда так богата была наша страна Россия.

Но не только владение письменностью могло приносить столь удивляющие своей значительностью доходы в допетровской Руси, где еще и после смутных времен уровень жизни долгое время оставался очень высок:

«Имеющиеся сведения, относящиеся к 1674 г., говорят о том, что средний заработок в день рабочих-металлистов составлял для мастера 57 коп., для подмастерья — 38 коп., для работника — около 10 коп… По тем временам, учитывая дешевизну продуктов, такая оплата была… одной из самых высоких в мире. На эти деньги даже работник мог купить в день не менее 50 кг ржи, а уж мастер был очень зажиточным человеком» [66] (с. 275).

И вот сколько ржи зарабатывал уже советский колхозник, что следует из свидетельств старожилов, опрошенных в 1998–2004 гг. в Кемеровской области:

Док. 106

Павленко Андрей Николаевич родился в 1926 г. в с. Новожетково Приморского края. Рассказ записал внук Лебедев Денис в 2000 г.:

«Мать-то денег не получала, только — палочки. А за каждую палочку выдавали 200 г зерна. В год получалось 60 кг зерна. Смешно!» [182].

Да уж не слишком-то…

То есть за год в стране советов зарабатывали столько, сколько в России царя Алексея Михайловича зарабатывали за один только день!!!

Док. 81

Горцевская (Рябцева) Пелагея Михеевна родилась в 1923 г. с. Большие сети Курской области. Беседу вела внучка Горцевская Светлана в 2001 г. (г. Осинники):

«колхозники работали за колышки. Так трудодни назывались. Потому что за эти трудодни с урожая полагалось по 200 граммов зерна» [182].

Причем, заработок этот колхозный делился и на тех, кто в колхозе не работал — то есть на маленьких детей:

Док. 113

Бабикова Ксения Даниловна родилась в 1928 г. в д. Барановка Щегловского района нынешней Кемеровской области. Рассказ записала Лопатина Наталия в 1999 г. (спецэкспедиция фонда «Исторические исследования»), (д. Барановка):

«Свои рабочие 200 г делила с моей младшей сестрой и с детьми родственников, которые у нас тогда жили» [182].

То есть получалось на каждого по 50 г в день! Причем, если детей родственников только двое…

Но это еще что. В самой, как нам врали, якобы счастливой стране мира, сэсэрии, бывало, что на человека приходилось хлеба и еще меньше.

Док. 78

Масякин Николай Данилович родился в 1922 г. в с. Ступишино Тяжинского района нынешней Кемеровской области. Рассказ записала внучка Масякина Юлия в 1999 г. (г. Кемерово):

«В колхозе жилось очень трудно. Деньги не платили. А за один трудодень давали всего 200 г зерна. В нашей семье работало 5 человек. Но за год мы заработали всего 500 трудодней и получили всего 100 кг зерна. А что эти 100 кг на нашу семью из двенадцати человек?..» [182].

То есть большевики выделили работающим день и ночь людям по 20 г в день на человека!!!

Но по 200 г — это для советских колхозников еще не плохо. Вот каковы бывали у них заработки:

Док. № 83

Стрельникова (Минаева) Мария Ефимовна родилась в 1923 г. в д. Елань Саратовской области. Рассказ записала Тамарлакова Юлия в 2001 г. (г. Красноярск):

«за трудодень ставят палочку в табель, а потом считают и выдают за один трудодень 150 граммов зерна» [182].

И это не про голод начала 30-х все сказано — это вообще про довоенные нормы оплаты труда советским колхозникам…

Мы не знали про такое? Тогда что вообще о своей стране СССР мы знали???

А вот что говорится о послевоенных нормах. То есть нормах на хлеб в стране победительнице:

«Самые яркие воспоминания детства — моменты, когда в доме появлялся хлеб. 50 граммов на человека — это был праздник. Я его не ела, потому что было жалко, а прятала под одеялом. Его съедали сестры. Я не обижалась и не плакала, считала, что они более достойны этого куска хлеба. До сих пор удивляюсь, почему я тогда не чувствовала голода. Из-за еды я плакала в детстве всего один раз — когда нечаянно проглотила карамель. Было обидно, что не распробовала вкуса. Мама успокаивала: мол, конфета в моем животе, — но мне от этого было не легче. Манную кашу я впервые попробовала в 15 лет. До сих пор помню тот удивительный вкус» [181].

Умерло в ту пору от 5 до 8 млн. человек: большевикам требовалось победителей вернуть в свое «естественное» состояние после захвата власти жидобольшевиками в 1917 г. — то есть вернуть в стойло. И лучшего средства для этого, чем голод, еще не придумано. А потому выращенный в России хлеб они повезли в Германию — скармливать им недобитых фашистов…

Итак, даже чернорабочий во времена Алексея Михайловича получал в 300 раз больше, чем за ничуть не меньший труд колхозник в СССР. Мастер же, то есть квалифицированный рабочий в металлургической промышленности, получал аж в 1 800 раз больше советского колхозника!!! То есть один день мастерового в допетровской Руси оплачивался как пять лет работы людей, угодивших в социалистическое ярмо, которое полностью завершится лишь в начале 80-х, когда в 1981 году последний советский государственный раб, то есть колхозник, получит свой паспорт.

А ведь имел дневную зарплату русский мастеровой человек в размере колхозника за целую пятилетку в те времена, когда предшественниками Петра I позиции русского человека были уже достаточно изрядно поколеблемы необыкновенно к тому времени возросшим количеством иноземцев Кукуевой слободы, которым на откуп иностранным купцам ушедшими в подражание Западу правителями были к тому времени отданы многие наиболее доходные сферы деятельности русского мастерового человека. Да и крепостное право было уже юридически оформлено «Тишайшим». Но видимость свободы пока оставалась. Потому, во избежание бунтов, заработная плата еще оставалась прежней — привычной русскому человеку.

Но вот какие доходы долгие годы приучался иметь от своей трудовой деятельности русский человек. При постройке Георгиевской церкви в Киеве Ярославом Мудрым в середине XI в. было предложено каменщикам:

«…“за труд по наготе в день”. За наготу в те времена можно было купить целого барана. Подобный уровень оплаты подтверждается и в “Русской Правде”… Однако не только квалифицированные работники получали такую высокую оплату. Батрачка в деревне XII в. получала за сезон (обычно с конца апреля и до октября), кроме содержания на хозяйских харчах, гривну кун или 20 ногат, то есть могла купить 20 баранов…

В псковской летописи сохранились сведения о постройке каменной стены в г. Гдове. Зарплата работников на этой стройке составляла 1,5 новгородских деньги в день. По ценам новгородских писцовых книг XV в. за эти деньги можно было купить полбарана или 24 кг ржи» [66] (с. 275).

А теперь перекинем-ка эти деньги уже на наш, столь родной, советский заработок рядового инженера семидесятых-восьмидесятых годов, по-особому сегодня расхваливаемый на всех углах этой странной большевицкой пропагандой (странные люди: они в большевизм возвратиться желают, несмотря на то, что в столь им не нравящемся парламенте заседают практически одни большевики).

Он начинался со ста рублей и не превышал своими размерами, к завершению трудовой деятельности, двухсот. В среднем же он равен 150 руб.

Пробуем найти древнерусский эквивалент этой заработной плате. Для этого необходимо совместить разложенного по косточкам барана с расценками времен «развитого социализма» на получаемые из него продукты питания и элементы одежды — бараньи шкурки.

Бараний вес, как известно, равен сорока килограммам. Отбросим вес головы, внутренностей и шкурки, что никак не превысит и 10 кг. То есть 30 кг чистого мяса (правда, все же с костями) умножаем на его цену — 2 руб. 00 коп (официально эта цена была ниже, но только достать такое мясо в реальной жизни было достаточно непросто). Выделанная шкурка в Москве стоила 70 руб. Отнимем 20 руб. за ее выделку. Получим 50 руб. выручки после ее продажи. Однако ж и «рожки с ножками», и внутренности также шли в дело. То есть тоже чего-то да стоили. Потому прибавим по минимуму — 5 руб. Итого: 115 руб. 00 коп.

Такова цена нашего барана.

Такова же и начальная зарплата молодого специалиста, выпускника вуза или техникума, только поступившего на работу! И лишь много позже, уже к завершению своей трудовой деятельности, его зарплата несколько приблизится к возможности приобретения двух таких баранов. Однако не в день, как получал каменщик в XI в. при Ярославе Мудром, но за целый месяц…

Батрачка в деревне XII в. получала, живя на всем готовом, в сравнении со средней зарплатой инженера (150 руб.) — втрое больше (20 бар. : 5 мес. = 4 бар./мес. [115 руб. × 4 бар. = 460 руб. : 150 руб. = 3 раза])!

И это еще не все прелести поглотившей наши рабочие руки так называемой «цивилизации». Это в Москве и Ленинграде в СССР можно было позволить себе приобрести мясо по 2 руб. 00 коп. за 1 кг. В иных местах России на такое неслыханное лакомство можно было замахнуться лишь по цене втрое дороже, которую заламывали на рынке. Итак: (5 руб. х 3 = 15 руб.) + 50 руб. + (6 руб. х 30 = 180 руб.) = 245 руб. х 4 бар. = 980 руб. : 150 руб. = в 6,5 раз.

То есть пасти гусей на Святой Руси, живя весь летний сезон на всем готовом, оказалось в шесть с половиной раз выгоднее, нежели вести строительство даже не в роли рядового каменщика, но инженера, в столь некоторыми и по сию пору любимой до слез социалистической державе где-нибудь в Рязани или Куйбышеве, Новосибирске или Нижнем Тагиле.

Рядовой же каменщик на Руси в эпоху Ярослава Мудрого, по нашим выкладкам, получал в 36 раз больше (245 руб. × 22 бар. = 5390 руб. : 150 руб. = в 36 раз)!

А вот уже мастер-металлист эту цифру перекрывал (36 раз × 5, 7 [10 коп. к 57 коп.] =) в 205 раз!

Данных о том, сколько мог зарабатывать по тем временам инженер, просто не имеется. Однако же предположить можно и такое. Ведь кто-то рассчитывал фундаменты, коль они простояли по тысяче лет, а где-то, по некоторым данным, даже и много более.

Вот что сообщает по этому поводу Адама Олеарий.

В Астрахани:

«Мы… купили две больших лодки, каждую в 12 сажен [25 м] длиной и 2 1/2 шириной [5 м]. Они стоили в готовом виде до 600 рейхсталеров; для каждой послы наняли 30 рабочих для гребли; из них каждый от Астрахани до Казани получил 6 рублей или 12 рейхсталеров» [67] (с. 441–442).

Лодки, заметим, что-то типа а-ля Стенька Разин — ничего особенного. Тем более что покупателям они нужны были на плавание лишь в один конец (они их в Казани подарят воеводе). А вот цена на их постройку, уплаченная немцами, обычно жадными на каждую копеечку, впечатляет — 300 руб.

А ведь 10 коп. — это 48 кг ржи (учитывая инфляцию между 1638 г. и 1674 г. — 50 кг) или баран. То есть или 150 т ржи (что-то из разряда — на всю оставшуюся жизнь), или стадо в 3 000 баранов.

И если корабельные плотники ударно соберут, скажем, вдесятером эти пару стругов за пару-тройку месяцев, то получат уж никак не менее просто астрономически в те же времена оплачиваемого металлиста!

Кстати, и все это в «тюрьме народов», где уже якобы действовало пресловутое, всю нам с подачи Репиных-Некрасовых до печеночных коликов «плешь» проевшее, — «крепостное право»!

При смене вывески так называемой экономической формации (президент Путин назвал наш нынешний строй капитализмом) зарплата изменилась отнюдь не в лучшую сторону. Ведь если в городе Москве бюджетный работник и получил возможность покупки барана в месяц (однако ж половину его он теперь должен отдать в уплату за свою квартиру), то в упомянутых нами областях этот пересчет просто невозможен по той простой причине, что люди там сегодня вообще неизвестно на что существуют. При недавней поездке из Москвы в Дивеево, например, на всех огромных просторах удалось увидеть лишь одно засеянное поле. В деревнях люди живут продажей проезжающим по дорогам москвичам грибов, ягод из леса, фруктов и овощей со своего огорода. Никто нигде не работает, потому как и работать-то негде. Все разваливается и приходит в полное запустение. На заработки приходится ездить в Москву и Московскую область: строить особняки для «новых русских». И считается, что им еще не так пока и плохо — ехать не совсем далеко. А как добраться в Москву на заработки из Новосибирска, Томска или Владивостока?

Так что теперь вообще никакого разговора о баранах быть не может. Ведь чтобы их разводить, их сначала надо на что-то купить. А люди нынешней так называемой «экономической формацией» обобраны начисто — до нитки. Причем, и в Мосве-то теперь русскому человеку работу не найти — повсеместно он заменяется гастарбайтерами из ближнего зарубежья. Потому избы разваливаются, деревни пустеют — все идет по кем-то заранее обдуманному плану. Но чисто формально — вроде бы как-то само собой…

Но если нынешнюю деревню кормит лес, то каким образом сегодня сводят концы с концами люди в провинциальных городах России — вообще не понятно. Они давно обязаны были все умереть. Но как-то все еще живут…

А до появления звезд над Кремлем и мумии под его стенами в нашей стране, где якобы жилось плохо. Вот что пишет о своей зарплате до революции, например, Хрущев:

«Я женился в 1914 году, двадцати лет от роду… я смог сразу же снять квартиру. В ней были гостиная, кухня, спальня, столовая. Прошли годы после революции и мне больно думать, что я, рабочий, жил при капитализме гораздо лучше, чем живут рабочие при советской власти. Вот мы свергли монархию, буржуазию, мы завоевали нашу свободу, а люди живут хуже, чем прежде. Как слесарь в Донбассе до революции я зарабатывал 40–45 рублей в месяц. Черный хлеб стоил 2 копейки фунт (410 граммов), а белый — 5 копеек. Сало шло по 22 копейки за фунт, яйцо — копейка за штуку. Хорошие сапоги стоили 6, от силы 7 рублей. А после революции заработки понизились, и даже очень, цены же — сильно поднялись» [70] (с. 191, 247); [68].

И вот как зарплата дореволюционной России сопоставляется с зарплатой на 2017 год:

«Средняя зарплата рабочего по России составляла 37, 5 рублей. Умножим эту сумму на  1282, 29 (отношение курса Царского рубля к современному) и получим сумму в 48 085 тысяч рублей на современный пересчет» [69].

При этом цены на домашнюю живность были вполне доступны. В Московской губернии они были таковыми:

«Рабочая лошадь — 73 рубля. Дойная корова — 59 рублей» [71] (с. 543).

В Сибири эти цены и еще много ниже: лошадь стоила 46 руб., корова — 32 руб. [72] (с. 310).

Так что год работы рядового гражданина европейской части страны — это 2 лошади и 5 коров. Для ведения домашнего хозяйства в деревне человеку больше и не нужно. Причем, сибиряк приобрел бы для своего хозяйства и еще много больше: 4 лошади и 9 коров. Куда ж больше то еще?

Такая вот у нас на поверку была в ту пору «тюрьма».

Но для заработков не обязательно было куда-то уезжать. Ведь и в деревне в ту пору можно было зарабатывать ничуть не менее чем в городе. Человек с лошадью, а безлошадных в ту пору в деревнях и не проживало, мог зарабатывать до 2 руб. в день. То есть в той же Сибири, в своей же деревне, русский человек за каких-нибудь 2–3 недели имел возможность приработать по корове.

И что предлагаемые выплаты существовали в те времен не только на бумаге, свидетельствуют и поистине грандиознейшие результаты труда русского человека в ту пору:

«Около 10 000 человек… построили Великую Сибирскую железную дорогу за 10 лет артельным [исконно русским — А.М.] методом работы, в 2 раза быстрее, чем железная дорога от Атлантического до Тихого океана была построена в Америке» [74] (с. 88).

То есть более чем вдвое бóльшая по протяженности железнодорожная трасса русским человеком построена вдвое быстрее, чем аналогичная в Америке. И все благодаря истинно русской системе коллективного труда, именуемой артелью. Производительность труда в подобного рода трудовых коллективах затем не сможет повторить ни одна инородная система кооперации: ни капитализм, ни фашизм с коммунизмом с их концлагерями, собаками и рядами колючей проволоки (национал и интернационал социализмы).

Но может быть, в той царской России хорошо оплачивался лишь физический труд, а труд интеллектуальный был в страшном загоне?

Вот как до революции «бедствовала» попавшая в ссылку интеллигенция:

«По прибытии на место ссылки интеллигентные люди в первое время имеют растерянный ошеломленный вид…» [73] (с. 39).

Однако же впоследствии:

«…мало-помалу пристраиваются к какому-нибудь делу и становятся на ноги; они занимаются торговлей, адвокатурой, пишут в местных газетах, поступают в писцы и т.п. Заработок их редко превышает 30–35 руб. в месяц» [73] (с. 40).

То есть в ссылке (!) наша интеллигенция, уж такая бедолажливая, получала от 360 до 420 р. в год! А это будет более 12 коров (см.: [72] (с. 310)). Здесь только одного мяса при таком заработке можно приобрести что-то порядка трех с половиной тонн! А это даст возможность горемычному интеллигенту — ссыльному, то есть государственному преступнику, обычно по политическим мотивам, откушивать ежедневно более 10 кг свеженького аппетитного мясца!

Не лопнет ли при этом наш герой от переедания-то?

Эдак вот через каких-нибудь полгодика такой вот «ужаснейшей» царской ссылки он будет сильно напоминать квадратного кота из «Возвращения блудного попугая». И эти подробности сообщает нам не страж закона и царского порядка, то есть махровый какой такой ультраправый «реакционер», но самый что ни есть демократ тех времен, что-то вроде нынешних Ковалева-Сахарова, — А.П. Чехов. Ведь он аж на Сахалин отправился в то время, когда еще железной дороги в Сибири не существовало, лишь затем, чтобы поведать «прогрессивной общественности» обо всех творящихся там злоупотреблениях, о которых всегда так надрывно завывала либеральная пресса.

А вот сообщение о том, как прирабатывали каторжники на острове Сахалин при сезонном сборе морской капусты:

«На этом промысле в период времени с 1 марта по 1 августа поселенец зарабатывает от 150 до 200 рублей; треть заработка идет на харчи, а две трети ссыльный приносит домой» [73] (с. 295).

А ведь Чехов отправился на Сахалин в 1890 г. Корова в ту пору в Сибири стоила менее 15 руб. То есть и здесь, даже на краю земли, неквалифицированная работа каторжника предоставляла ему за летний сезон сумму денег, достаточную для приобретения  от 10 до 13 коров.

Вот так «тюрьма народов»…

Большевики в своих лагерях давали заключенным по 200–400 г хлеба в день. И ни грамма мяса — вообще никогда. А при «проклятом царизме» на каторжном острове Сахалине ссыльный зарабатывал по корове в месяц. То есть имел возможность откушивать по 10 кг мяса в день!..

 

 

Библиографию см. по: Слово. Том 24. Серия 8. Книга 5. Петра творенье http://www.proza.ru/2019/02/20/804

 

 

Популярное в

))}
Loading...
наверх