Тяжёлый день для шпиона Пауэрса: как сбивали U-2 над СССР

Пилоты вспоминали, что тяжелее всего проходили ночные полеты над советской территорией. Привычные ощущения пустоты и одиночества сменялись приступами ледяного ужаса: под крылом самолета на сотни миль вокруг простиралась черная пропасть, с редкими вкраплениями огоньков хуторов и поселков. 

 

Лишь иногда, в контрольных точках маршрута вспыхивали огни крупных городов – и снова, густая бездонная тьма, над которой вращается звездное небо.
Режим полного радиомолчания. Тесный космический скафандр, в котором сложно пошевельнуться и сделать глоток воды.

Отсутствие четких навигационных ориентиров. И тревожный гул зуммера предупреждения об облучении вражескими РЛС – на протяжении всего маршрута советские радары непрерывно следили за нарушителем воздушного пространства; десятки истребительных полков и зенитных батарей жадно смотрели на плывущий на недосягаемой высоте U-2, ожидая удачного момента, когда разведчик окажется в зоне их поражения. Увы…

 

 


Страх – это непрофессионально. Все внимание летчика должно быть приковано к приборной доске — на потолке полета безопасный диапазон между скоростью сваливания в штопор, и скоростью возникновения флаттера крыла (сильной вибрации, грозящей разрушением конструкции) составлял всего 10 миль в час. Периодически, для увеличения дальности, приходилось выключать двигатель и переходить в режим планирования – в этом случае появлялись изматывающие физические нагрузки и опасение потерять высоту. Снизиться ниже 16-17 километров означало верную смерть.
В светлое время суток пилоты не раз наблюдали сигарообразные силуэты «МиГов» — словной рой злобных ос, самолеты Империи Зла вились где-то внизу, периодически вонзаясь в небо в отчаянном динамическом прыжке … тщетно, U-2 летит слишком высоко.


Мистер Пауэрс ухмыльнулся и включил навигационные огни. Пусть русские монголы бесятся в своей бессильной злобе – их отсталые технологии бессильны перед мощью американской авиации.

 


Черная красотка без опознавательных знаков — высотный разведчик «Локхид» U-2, получивший неофициальное прозвище «Дрэгон Лэди». Прозвище имеет весьма осмысленную аллегорию: «На предельной высоте в стратосфере U-2 ведет себя так, будто вальсируешь с прекрасной леди. Но упаси вас попасть в зону турбулентных потоков – леди превратится в разъяренного дракона». Описание в точности соответствует техническим особенностям конструкции самолета: уникальные возможности потребовали специальных технических решений. 
Непропорционально большой размах крыла для реактивного самолета (на первой модификации 24, позже 31 метр – при длине фюзеляжа 15 метров), необычное удлинение (степень вытянутости) – если у современных реактивных самолетов оно не превышает 2-5 единиц, то у разведчика U-2 этот коэффициент имел значение 14. Настоящий планер с турбореактивным двигателем!


Предельно облегченная конструкция: отказ от полной герметизации кабины (внутреннее давление эквивалентно давлению на уровне 10 тыс. метров — отсюда высотный скафандр пилота), отсутствие привычных топливных баков (керосин заливался прямо в консоли крыла), тандемное шасси: пара основных стоек – носовая и хвостовая, убираемые в фюзеляж. При взлете использовались две дополнительные сбрасываемые стойки на концах плоскостей; при посадке самолет заваливался на бок и опирался на одну из законцовок крыла, выполненные в виде титановых салазок. 
Конструкция шасси стала настоящим мучением для наземного персонала. При взлете техникам приходилось бежать за самолетом, до тех пор, пока U-2 не принимал устойчивое вертикальное положение, после чего следовало выдернуть втулки — и дополнительные стойки шасси со скрежетом падали на бетонку ВПП, прощально глядя вслед уносящемуся вдаль самолету.
Не меньше проблем принесла конструкция кабины пилота (особенно страдали «длинноносые» модификации U-2) — натянув на голову глухой гермошлем, пилот был лишен возможности обозревать взлетную полосу. В результате, взлетно-посадочные операции «Дрэгон Лэди» превратились в настоящий голливудский блокбастер – позади разведчика мчался спортивный автомобиль с диспетчерами, оперативно контролирующими положение самолета в пространстве.

 


Авиабаза ВВС США Аль-Дафра, Объединенные Абарские Эмираты. Наше время
Еще одна особенность: из-за своего огромного крыла и недостатка мощности «Дрэгон Лэди» критически зависел от погоды. Распластав свои громадные черные крылья, разведчик спокойно плыл в стратосфере, но при посадке, даже слабый порыв бокового ветра мог привести к катастрофе.


Легкая конструкция не отличалась высокой прочностью – предельное значение перегрузки для U-2 оценивалось всего в 2,5 g.
Примечательно, что уникальная машина была создана в кратчайшие сроки (начало работ – 1954 год, первый полет 1 августа 1955 г.), без применения каких-либо композитов и пр. «высоких технологий». Форму фюзеляжа позаимствовали от истребителя F-104 «Стратфайтер». Турбореактивный двигатель Pratt&Whitney J57 – стандартная силовая установка для множества типов летательных аппаратов (истребитель-бомбардировщик F-100 «Супер Сейбр», бомбардировщик B-52 и т.п.). Единственная сложность возникла с топливом — чтобы исключить его «вскипание» на больших высотах, компания «Шелл» разработала особую топливную смесь с высокой температурой кипения.

 


Шпионская аппаратура
Дальний высотный разведчик «Локхид» U-2А, 1955 год (в скобках даны данные по модификации U-2S, 1994 год)
Экипаж – 1 человек
Максимальный взлетный вес, кг — 7260 (18 600);
Двигатель: Pratt & Whitney J57 (General Electric F-118);
Тяга: 50 кН (86 кН);
Максимальная скорость ≈ 800…850 км/ч;
Крейсерская скорость: 740 км/ч (690 км/ч);
Практический потолок: 21 300 метров. По воспоминаниям очевидцев, самолет мог подниматься выше ≈ до 25-26 тыс. метров); 
Продолжительность полета: 6,5 ч. (более 10 часов). Начиная с версии «F» установлено оборудование для дозаправки в воздухе.
***
…Судорожно подпрыгивая в кабине грузовика, Гэри Фрэнсис Пауэрс хмуро разглядывал уральский пейзаж. Ему не нравилась суровая природа здешних мест, не нравилось отвратительное качество дорожного покрытия, не нравился грузовик и его водитель. Но особенно не нравился болтающийся на груди медальон в виде серебряного доллара. Специально для таких случаев – внутри игла с ядом кураре.
К черту! Решено: его жизнь – дороже всех мировых секретов.


Едва попав в руки КГБ, Пауэрс сорвал с шеи злополучную ладанку и, бросив её на стол, заявил: «Внутри опасное вещество. Не хочу, чтобы из-за моей небрежности погиб русский человек». Это было хорошим знамением – пилот самолета-шпиона открыто шел на сотрудничество.

 


Поехали!
…В тот день все не заладилось с самого утра: вылет был задержан на 20 минут – все навигационные астрономические расчеты потеряли свою актуальность, пришлось заново рассчитывать высоту Солнца для каждой из контрольных точек маршрута. Вдобавок, немалые опасения вызывал сам маршрут – взлетев с авиабазы на территории Пакистана, следовало пересечь по диагонали всю европейскую часть СССР – от южных границ в горах Таджикистана до арктических широт Кольского полуострова. Далее, следовало пройти на Запад и совершить посадку на норвежской авиабазе Будё.
Это был 28-ой по счету рейд Пауэрса над территорией СССР – и Пауэрс, как опытный пилот, хорошо понимал, что с каждым разом риск увеличивается. Советы оскорблены хамским поведением самолетов-шпионов и наверняка ищут решение проблемы. Пауэрс видел, как на карте Империи Зла появляется все больше «запретных областей» — мест, где по результатам обработки фотоматериалов U-2, были обнаружены позиции стационарных ЗРК С-25. 
Мистер Пауэрс знал о возможной угрозе, но не подозревал, насколько опасно было лететь в тот роковой день – на вооружении частей ПВО СССР появились мобильные зенитные ракетные комплексы С-75 «Двина».
Комплекс бил ввысь на 30 километров, и был способен перехватить любые воздушные цели (от боевых самолетов до крылатых ракет и автоматических стратостатов), движущиеся на скорости до 1000 м/с на встречных и догонных курсах. Боевая часть зенитной ракеты массой 200 кг не оставляла шансов нарушителям воздушного пространства Советского союза.
Самолет Пауэрса был сбит над Свердловской областью, 1 мая 1960 года, в 08:53 по московскому времени. В этот момент U-2 находился на высоте 20 000 м и следовал заданным курсом в сторону следующей контрольной точки – города Киров.
Взрыв оторвал U-2 крыло, повредил двигатель и хвостовое оперение. Очнувшись от шока, Пауэрс обнаружил, что он зажат между сиденьем и приборной доской. Теперь, при катапультировании, ему оторвет ноги. Впрочем, пользоваться катапультой он бы не стал в любом случае – один из знакомых техников предупредил Пауэрса, что с его самолетом что-то неладно: за спиной пилота смонтирован предмет, напоминающий взрывное устройство. Именно его, а не катапульту, приводит в действие спасительный рычаг под подлокотником пилотского кресла.
Пауэрс ничуть не удивился шокирующей находке. «Выстрел в затылок» от ЦРУ? Так все и должно быть: при попытке спастись, десяток кг мощного бризанта убьют нежелательного свидетеля и уничтожат всю секретную аппаратуру внутри фюзеляжа. 
Ну, уж нет! Сегодня он останется в живых. Кувыркаясь в смертельном падении с 20-километровой высоты, Пауэрсу удалось самостоятельно сбросить фонарь и покинуть обломки самолета на высоте около 10 км.

 
 


Рабочее место пилота U-2

А в это время…

Инцидент с уничтожением U-2 над Свердловском сопровождало множество ярких и трагических событий. 
В том, что С-75 справится, сомнений ни у кого не возникало: еще за полгода Пауэрса – 7 октября 1959 года, комплекс «снял» над Китаем разведывательную «Канберру»* с высоты 19 километров. Несмотря на острое желание заявить о своем успехе, СССР скоромно сказал, что «Канберра» упала по техническим причинам. Действительно, зачем крыть козырной картой шестерку, если можно впоследствии покрыть туза?
*американский высотный разведчик Martin RB-57D Canberra
Начало 1960 года принесло очередной успех – ЗРК С-75 уничтожил высотный стратостат на высоте 20 с лишним километров.
Но в случае с самолетом Пауэрса, все шло не по плану. Понимая, что победа почти в их руках, командующие авиацией и ПВО буквально сгорали от нетерпения и бросали в бой все, что попадалось им под руку — ведь на того, кто успеет первым перехватить U-2, прольется «золотой дождь» поощрений и наград. Положение осложнял праздничный день: в гарнизонах готовились отпраздновать Первомай, личный состав получил увольнительные – боевая тревога буквально застала людей врасплох.
Операция проходила в большой спешке и при сильном нервном напряжении. Первым на перехват пошел Игорь Ментюхов – в тот день летчик перегонял с завода новейший перехватчик Су-9. На самолете не было установлено вооружение, а пилот не имел высотно-компенсационного костюма. Приказ был прост: уничтожить врага воздушным тараном (самому пилоту следовало погибнуть – все понимали, что без высотного скафандра шансов у него нет). Увы, перехват не состоялся из-за ошибки во времени включения форсажа.
К счастью, зенитчики ПВО Уральского военного округа сделали все верно и метко – получив в хвост ракету, U-2 камнем свалился с небес. Однако, и здесь не обошлось без трагической случайности – в тот момент, когда искореженные обломки «Дрэгон Леди» уже неслись к земле, соседний дивизион ЗРК дал второй залп – зенитчикам казалось, что U-2 все еще продолжает полет. В это время к месту происшествия прибыла пара МиГ-19 Бориса Айвазяна и Сергея Сафронова. Попав под интенсивный «дружественный огонь» ЗРК С-75, более опытный Айвазян резко бросил самолет вниз, навстречу несущимся ракетам – и благополучно избежал удара. Второму летчику не повезло – его МиГ-19 оказался сбит, Сергей Сафронов стал единственной жертвой той истории.
А потом был суд. Самый гуманный суд в мире. Советский Союз вдоволь поиздевался над Западом, подстроив тому пару забавных ловушек. 
Например, коварные Советы умолчали о спасении Гэри Пауэрса. Решив, что нежелательный свидетель мертв, президент США Дуайт Эйзенхауэр поведал всему миру трогательную историю о «заблудившемся самолете», выполнявшем «метеорологические исследования». Он пел жалобную балладу о «мирном небе», клятвенно заверял, что никаких полетов над территорией СССР никогда не совершалось, что он дает свое честное слово – Слово Президента США.
Представители СССР согласно кивали головами, а потом на суде предъявили летчика, который по-простецки заявил иностранным репортерам, что его сбили над Центральным Уралом. Он выполнял военную миссию, поэтому на его U-2 было установлено шпионское оборудование. Президент Эйзенхауэр круто опозорился.

 


Обломки самолета и шпионские фотокамеры были выставлены на всеобщее обозрение. Рядом на стеллажах лежали другие курьезные «артефакты» — пистолет с глушителем, пачки советских рублей, подробная карта СССР и пр. вещи «а-ля Джеймс Бонд». Это было действительно смешно. Репутация ЦРУ оказалась подмочена.
Что касается самого Гэри Пауэрса, молодого человека 30 лет, советские представители относились к нему с некоторой долей понимания и уважения, как к поверженному врагу.
Пауэрс представлял собой среднего американца-работягу. Это был человек не очень эрудированный, но технически неплохо подкованный, который привык к штурвалу, высоте, скорости. Это был сын сапожника и домашней хозяйки, которые жили совсем небогато на ферме с другими детьми. Никаких не только физических воздействий, но даже громкого слова или угрожающего стука. Просто его спрашивали — он отвечал. Достаточно откровенно.
— следователь Михайлов, допрашивавший американского летчика
Все это зачлось ему на суде – примерное поведение, добровольное признание и сотрудничество со следствием. Приговор: 10 лет лишения свободы, из которых Пауэрс едва ли отсидел 1,5 – в феврале 1962 года его обменяли на Рудольфа Абеля.
Пауэрс вернулся в США и продолжил работу в военной авиации, устроившись летчиком-испытателем в компанию «Локхид-Мартин». В последние годы жизни он работал пилотом вертолета в информационном агентстве KNBC, в 1977 году Гэри Френсис Пауэрс погиб в авиакатастрофе на своем рабочем месте.

Эпилог

Легендарный U-2 «Дрэгон Лэди» вскрыл истинное местонахождение Байконура, слил секретную информацию о кольцах системы ПВО Москвы, скрупулезно пересчитал количество советских кораблей, подлодок, самолетов и авиабаз. Благодаря своему суперразведчику ЦРУ получило довольно ясные представления о состоянии советской промышленности, о системе закрытых городов и населенных пунктах, военных полигонах и пр. стратегических объектах на территории нашей страны и не только. Разведчики регулярно принимали участие в шпионских миссиях в разных уголках Земли – Китай, Юго-Восточная Азия, Ближний восток, Африка и Южная Америка. Ничто не могло скрыться от внимательных глаз U-2.
Согласно статистике, из ~90 построенных самолетов, половина была потеряна по различным небоевым причинам, еще шесть были сбиты над территорией СССР, Кубы и Китайской Народной Республики.
Парадоксально, но самолеты этого типа продолжают активно применяться в наши дни – новейшие модификации TR-1 и U-2S несут службу в неспокойных регионах по всему миру. Сейчас их тактика изменилась – вместо бесцеремонных вторжений в воздушное пространство других стран, «Дрэгон Леди» спокойно парят вдоль их границ, с любопытством заглядывая на сотни километров вглубь чужой территории.

 

 


Пауэрс №2

 

 


Обломки самолета Пауэрса в Центральном музее вооруженных сил
Олег Капцов

http://back-in-ussr.com/2019/05/tyazhelyy-den-dlya-shpiona-pauersa-kak-sbivali-u-2-nad-sssr.html

 

Источник ➝

Почему марш пленных в Москве получил название «Большой вальс»

 

В скрижалях истории шествие немецких военнопленных по московским улицам в июле 1944 года навсегда осталось как «Парад побежденных». Однако на самом деле эта операция носила и другое название – «Большой вальс». И виной тому увлечение Сталина кинематографом.

Марш военнопленных и его причины

Как утверждает Андрей Мерников, автор энциклопедии «Вторая Мировая война», к 11 июля 1944 года в ходе одной из самых крупномасштабных наступательных операций Великой Отечественной войны, получившей название «Багратион», Советскому Союзу удалось заполучить в качестве пленных более 100 тысяч солдат и офицеров противника.

Однако, по словам Мерникова, власти государств-союзников выразили сомнение в количестве немецких военнопленных, захваченных советскими войсками. В доказательство по московским улицам решено было провести несколько тысяч немецких пленных.

Как указано в издании Владимира Долматова «Сталин. Главные документы», провести по улицам Москвы и Киева пленных немцев, от рядовых до генералов, велел сам Иосиф Сталин. В шествии, которое состоялось 17 июля 1944 года и которое контролировалось сотрудниками НКВД, приняли участие 57600 военнопленных, в том числе 1200 гитлеровских офицеров и 12 генералов. Это уникальное событие вошло в историю как «Парад побежденных», так как в свое время нацисты планировали организовать в Москве парад победителей. Однако данная операция носила и еще одно название - «Большой вальс».

 

Американская лента о «короле вальса»

Такое название, если верить авторам издания «22 июня – 9 мая. Великая Отечественная война» Алексею Исаеву и Артему Драбкину, операция НКВД получила благодаря американской музыкальной кинокартине «Большой вальс». Сценарий фильма, который вышел на экраны в США в 1938 году, был посвящен жизни и творческому пути известного австрийского композитора Иоганна Штрауса. Штраус-младший, скончавшийся еще в 1899 году, считался настоящим «королем вальса». Впрочем, в то время вальсы писали многие композиторы, так как этот танец находился тогда на пике своей популярности. Большой же вальс, состоящий из нескольких маленьких, изобрел тоже уроженец Австрии Йозеф Ланнер.

Но фильм не остался незамеченным не только благодаря музыке. Во-первых, лента «Большой вальс» в 1939 году завоевала «Оскар» за лучшую операторскую работу. Во-вторых, сценарий картины отражал один из самых трагических периодов жизни Иоганна Штрауса, когда тот, будучи уже женатым человеком, влюбился в оперную певицу. В-третьих, роль этой самой певицы исполняла Милица Корьюс, эмигрировавшая из Советского Союза. Все перечисленные обстоятельства и многие другие способствовали успеху кинофильма в СССР. Мало того, как утверждает Александр Колесников, автор книги «Евгения Белоусова: судьба актрисы – судьба жанра», «Большой вальс» буквально поразил отечественных зрителей.

Сталин и кинематограф

Не остался равнодушен к музыкальной ленте и Иосиф Сталин. Вождь вообще очень уважал кинематограф. Как пишет Александр Костин в своей книге «Убийство Сталина. Все версии и еще одна», еще до войны в Большом Кремлевском Дворце специально для Сталина был оборудован зал, где вождь вместе с другими членами Правительства смотрел и обсуждал кинокартины, причем как советские, так и зарубежные. Если верить Рою Медведеву, автору книги «К суду истории. О Сталине и сталинизме», режиссер Михаил Ромм утверждал, что в число любимых лент Сталина входили: «Огни большого города», «Ленин в Октябре», «Волга-Волга», «Кубанские казаки» и «Большой вальс».

По некоторым свидетельствам, которые приводит в издании «Сталин в жизни. Систематизированный свод воспоминания современников, документов эпохи, версий историков», однажды Иосиф Виссарионович отклонил список советских кинематографистов, представленных к наградам, сказав, что пусть те сначала научатся работать так же профессионально, как работают создатели американской картины «Большой вальс». Возможно, эта история – всего лишь байка. Однако тот факт, что Сталину действительно понравилась картина про Штрауса, не поддается никакому сомнению. Недаром вождь окрестил «Большим вальсом» даже операцию 1944 года.

 

Популярное в

))}
Loading...
наверх