Великие тени истории

7 044 подписчика

Свежие комментарии

  • Алексей Горшков
    Блин! Ну куда не кинься - на "Русскую семёрку нарвёшься"! Ну,на этот раз статья более-менее объективная,а то бывает б...«Голые марши»: ка...
  • Отари Хидирбегишвили
    (Часть-2)Кроме того, военной необходимости в депортации этих народов абсолютно не было, поскольку шел уже 1944-й и ве...Как Сталин поступ...
  • Отари Хидирбегишвили
    (Часть-1)История человечества ,пожалуй, не знает такого варварства и вандализма, как совершил палач народов и просто ...Как Сталин поступ...

После Тито был потоп. Тяжёлое наследие «хозяина» Югославии

После Тито был потоп. Тяжёлое наследие «хозяина» Югославии

После Тито был потоп. Тяжёлое наследие «хозяина» Югославии

Маршал сделал своё дело, маршал может уйти

4 мая 1980 года в хирургической клинике Любляны, столицы социалистической Словении, скончался Иосип Броз Тито. Среди мировых лидеров он был одним из старейших, ему в том же мае должно было исполниться 88 лет. Маршал Тито был основателем и бессменным главой федеративной Югославии, которая пришла на смену так называемому королевству СХС, сербов, хорватов и словенцев, где, кроме них, были и босняки, и македонцы, и черногорцы.

Сначала республику называли ФНРЮ – федеративная и народная, потом СФРЮ – тоже федеративная, но прежде всего – социалистическая. Как отмечали впоследствии многие политики и эксперты, распад социалистической Югославии ускорился уже за год с лишним до этого – фактически с того момента, когда 3 января 1980 г. югославские СМИ кратко сообщили об ухудшении здоровья Тито и о том, что его поместили в клинику.

После Тито был потоп. Тяжёлое наследие «хозяина» Югославии

Маршал умирал долго, а заболел ещё в середине декабря 1979 года, и, как вспоминали некоторые югославские дипломаты, врачи и ближайшие коллеги Тито настояли на том, чтобы он лечился именно в Словении. Там, дескать, высококлассная медицина, но Любляна так далеко не только от Белграда, но и от родной для больного Хорватии… Но и в люблянской клинике он пролежал в коме больше 100 дней.


Известно, что сразу после кончины югославского лидера история болезни и документы о лечении Тито были засекречены на 75 лет — они будут открыты только в 2055 году! Не значит ли всё это, что от Тито решили «избавляться» вполне определенные круги, нацеленные на ускоренный распад Югославии?

Во всяком случае, до осени 1979-го в центральных и местных СМИ СФРЮ лишь изредка сообщалось о националистических настроениях и вылазках в Боснии-Герцеговине, Хорватии, Косово, Македонии, Словении. Зато с конца декабря 1979-го такие сообщения стали более «пространными» и более частыми. Но по-прежнему лишь с редкими упоминаниями причастности спецлужб Запада к таким эксцессам. Югославов как бы готовили к неизбежности распада страны…

Титовская Югославия (как и сталинская Албания, и Румыния при Чаушеску) были нужны Западу не только как геополитические барьеры для «красной заразы», но и своего рода идеологические «прокладки». А ФНРЮ/СФРЮ выступала ещё и в роли социально-экономической витрины против СССР и Варшавского договора. С началом небезызвестной «перестройки», которая уже сама по себе ускоряла развал СССР и соцсодружества, такие барьеры были больше не нужны.

Поэтому уже в середине 80-х годов Запад оперативно свернул программу льготного кредитования СФРЮ, всё активнее требуя от Белграда погашения накапливающихся долгов. К концу 80-х годов они превысили 28 млрд. долл. Среди прочего речь шла и о погашении штрафов за неплатежи и за недопоставки югославских товаров. При этом никто в руководстве СФРЮ даже отдалённо не мог сравниться с эрудицией, авторитетом, политическими способностями Тито. Что тем более облегчало политику Запада по стимулированию разрушения Югославии.

Если вкратце, вполне объективна характеристика титовского периода российским балканистом Евгением Матониным:

«Из прожитых 88 лет Йосип Броз 35 лет управлял Югославией. Он искусно лавировал между СССР и США, брал от них поочерёдно на льготных условиях большие кредиты (в результате уже к началу 80-х страна вплотную приблизилась к банкротству… — Прим. авт.). Но после смерти Тито Югославия с трудом протянула еще одно десятилетие и кроваво развалилась, наведя при этом ужас на весь мир».

В этой связ, характерно признание самого Тито в беседе с Ким Ир Сеном, в ходе беспрецедентного визита маршала в КНДР в августе 1977 году:

«Наш социализм зиждется на принципах социалистической демократии, исключающей директивную роль партийных органов. Такой социализм показывает свою эффективность. Но зависит она прежде всего от политического единства народов нашей страны. Я озабочен тем, что такое единство расшатается, если меня не будет».

Схожие оценки, точнее, опасения Тито высказывал и на переговорах с главой КНР Хуа Гофэном во время столь же беспрецедентного визита в КНР в августе 1977 г. В Поднебесной Тито до этого неизменно звали «ревизионистом», «лицемером» и даже «агентом империализма в мировом коммунистическом движении». Интересно, что точно так же, под копирку, маршала и его политику именовали в Москве и в странах народной демократии. Но «Движение неприсоединения», которое инициировал Тито, в СССР считали чуть ли не союзником, зато в Пекине не называли иначе, как «спецпроектом спецслужб империалистов в развивающихся странах и мировом национально-освободительном движении».

Странный «тёзка» Сталина


В ходе визитов в КНР и Северную Корею стареющий маршал попытался примириться с «этими сталинистами», у которых, впрочем, по свидетельству Николае Чаушеску, румынского коллеги Тито, был «более прочный социализм, чем в СССР». Получилось не очень, зато китайцы помирили маршала с его покойным тёзкой. И не только, и Тито признал это в беседе с югославскими журналистами:

«Я смог помириться со Сталиным и Мао Цзэдуном, побывав в Пекине и повидавшись на Тяньаньмэне с огромным портретом Сталина, что рядом с такими же портретами Маркса, Энгельса и Ленина. Думаю, восстановление отношений с Китаем для Югославии и лично для меня сегодня важнее всего остального».

Но, как известно, с 1979 года КНР круто поменяла и внешнеполитический и внутриэкономический курс. Сохраняя при этом и поныне атрибутику приверженности Марксу, Энгельсу, Ленину, Сталину и Мао Цзэдуну. Потому Пекин ничем не помог ни послетитовской Югославии, ни тому же Чаушеску, ни ГДР с Хонеккером, ни антигорбачевской оппозиции…

Не менее характерный штрих: современники свидетельствуют, что дочь «вождя народов» Светлана Аллилуева на рубеже 60-х – 70-х годов не раз просила у Иосипа Броз Тито визы на посещение ею Югославии. Казалось бы, для Тито её визит стал бы важным «оправданием» его послевоенной позиции в отношении Сталина и разрыва «титовской» Югославии с СССР в 1948-1953 годах.

Однако Тито сумел подняться выше такого рода суеты, проявив политическую и человеческую порядочность в отношении уже ошельмованного и перезахороненного в СССР Сталина. Он отказывал Аллилуевой в визах, объяснив свою позицию так:

«Мои и в целом югославские разногласия со Сталиным — отнюдь не повод для того, чтобы его скандально известная дочь использовала как-либо Югославию для сведения своих счетов с уже умершим её отцом».

Межнациональная монархия, созданная на руинах Первой мировой войны, оставила в наследство народной федеративной республике все свои проблемы и противоречия. Это и предопределило распад страны в начале 90-х годов. Дело в том, что в любые эпохи больше половины югославского населения составляли народы и конфессии, которые скрытно или явно были против единого государства по российскому или советскому образцу.

Сербская гегемония в управлении страной в межвоенный, а потом и в послевоенный период не устраивала никого, начиная с хорватов и словенцев, и кончая македонцами и даже «почти» сербами – черногорцами. Они постоянно вспоминали, что сербы – это не более трети всей Югославии как по территории, так и по численности населения, а их решающий вклад в победы над оккупантами в двух мировых войнах никого попросту не волновал.

Вспомним, что сербы дрались в партизанах вплоть до освобождения Югославии, антифашистское сопротивление было, по численности его участников, почти на 90% православным — сербским или просербским. При этом всего через неделю после вторжения туда в апреле 1941 года германских и итальянских войск югославское королевство тут же распалось на несколько марионеточных «квазигосударств». На их территориях уже в 1941-м был развязан чудовищный террор против сербов и в целом югославянского православия.

Однако главой антифашистского сопротивления, преимущественно сербского, был, как ни странно, хорват-коммунист Иосип Броз Тито, который с 1945 года и возглавил новую Югославию. Его политический авторитет и талант маневрирования между национальными элитами в регионах позволяли сдерживать негативные факторы. Тито понимал, что формирование Югославии и её развитие по централизованному советскому или китайскому образцу — уже по национально-географическим причинам — быстро приведёт к краху страны.

Поэтому был выбран федеративный вариант на грани конфедерации. При этом правящая компартия тоже стала объединённой — Союзом коммунистов Югославии, в котором права составных частей были намного шире, чем у центрального аппарата. Да его, по большому счёту, не было вовсе: ЦК собирался только для съездов и конференций и был в основном идеологической оболочкой, а не правящим стержнем такой страны.

Югославский социализм сразу стал стратегическим антиподом советского и китайского, когда всеми объектами в стране, кроме сферы ОПК, управляли местные советы тамошних работников и выдвигаемые ими руководители (система рабочего самоуправления). Их избирали не более чем на два года с правом переизбрания лишь единожды. Всё это подвергалось ожесточенной критике из Москвы и Пекина даже тогда, когда они дошли до военного противостояния.

Практически никогда руководство КПСС не могло смириться с югославскими принципами управления, резонно опасаясь, что их могут перенять в других странах соцлагеря. Политический конфликт Белграда с Москвой только углублялся, а в соседних с Югославией соцстранах, к примеру, в Венгрии, были, что называется, в зародыше ликвидированы очаги и носители титовского варианта социализма.

После Тито был потоп. Тяжёлое наследие «хозяина» Югославии

Тем не менее, и в Югославии были свои диссиденты и даже подобие своего «гулага». В семи югославских спецконцлагерях, четыре из которых находились в Хорватии, в жутких условиях были изолированы не только коммунисты из числа оппонентов титовского социализма, но и десятки тысяч беспартийных сторонников дружбы с СССР и Китаем. Судьба не менее трети "обитателей" тех лагерей неизвестна и поныне. Титовские лагеря, в отличие от многих сталинских, были закрыты в 1962-1963 гг.

Теперь не стоит удивляться, что по понятным причинам Югославия маршала Тито стала всё больше ориентироваться на Запад. Ещё когда был жив Сталин, Белград успел подписать бессрочный договор о военно-политическом сотрудничестве с США и вступил в инициированный НАТО "Балканский пакт", в котором состояли и члены НАТО — Греция и Турция. Пакт благополучно просуществовал вплоть до распада Югославии.

От расцвета до распада


Уже с начала 60-х годов по уровню фактических доходов на душу населения Югославия, гражданам которой разрешалось ещё и работать за рубежом, стала значительно опережать СССР и другие соцстраны. Нередко в СМИ экс-югославских стран поныне ностальгически, но вполне объективно отмечается в этой связи, что никогда их гражданам не удавалось так мало работать и так много зарабатывать, как при маршале Тито.

Но сроки погашения большинства зарубежных счетов не случайно так чётко совпали по времени с разрастанием кризисов в Югославии сразу после смерти Тито. Кризис самой процветающей из соцстран оказался всеобъемлющим — социально-экономическим, политическим, но главное — этническим. Республика буквально в одночасье стала банкротом. А по сравнению с тем, что пережили уже впоследствии все бывшие республики Югославии, за исключением, пожалуй, лишь Словении, явно блекнет не только распад какой-нибудь Австро-Венгрии, но и крах Союза ССР.

После Тито был потоп. Тяжёлое наследие «хозяина» Югославии

Все старые этнические, политические и связанные с ними экономические проблемы перешли и в титовскую Югославию. Пока маршал был у власти, они проявлялись лишь "точечно", но уже с середины 70-х, по мере ослабления личной власти стареющего Тито, стали сказываться слишком буквально. К тому же и публично. Не просто так власти Югославии с 1972 г. намного расширили правовые гарантии для митингов и забастовок, разрешенных в стране ещё с 1955 года.

В середине 50-х годов развод СССР и Югославии был просто забыт, хотя Югославия так и не стала участницей ни Варшавского договора, ни Совета экономической взаимопомощи. И это несмотря на все усилия и конкретные меры советского руководства, начиная с льготных, а то и безвозмездных кредитов и займов, и кончая дисбалансом цен в пользу импорта из Югославии по отношению к советскому экспорту. Сейчас мало кто вспомнит, что при финансово-технической помощи СССР в Югославии было создано свыше 300 предприятий различного отраслевого профиля, около 100 энергетических и транспортных объектов.

Но факторы, подтачивающие страну, продолжали нарастать. Распад Югославии мог произойти уже 28 апреля 1971 года на совещании руководителей национальных комитетов СКЮ и республиканских администраций. На этом форуме после выступления Тито представители Хорватии заявили о возможном выходе из СФРЮ. Их поддержали представители Словении, но против выступили делегации Сербии, Черногории и Македонии, остальные делегации регионов (Косово, Воеводины, Боснии и Герцеговины) предпочли воздержаться от дискуссии.

Тито в ней тоже не участвовал, но утром третьего дня совещания он вышел из зала. Через полтора часа вернулся и сообщил о своём разговоре с Леонидом Брежневым. «Товарищи, извините, что я задержался, но мне позвонил товарищ Брежнев. Он слышал, что у нас проблемы, и спрашивал, не нужна ли мне помощь для Югославии», – громко сказал он.

Сразу всё стихло: на местах поняли, что лучше забыть о национализме. А вскоре на этом форуме были приняты согласованные решения по вопросам социально-экономического развития регионов СФРЮ и четкого соблюдения межнациональных пропорций в подборе и расстановке кадров в Боснии-Герцеговине, Хорватии и Косово.

После Тито был потоп. Тяжёлое наследие «хозяина» Югославии

Однако это не Брежнев, а Тито позвонил в Москву, сообщив о сложившейся ситуации, и получил заверения в оказании СФРЮ военной помощи. Тем не менее Тито, смело заявив, что ему звонил как раз советский лидер, дал понять, что Москва тщательно отслеживает всё происходящее в Югославии. И вскоре, в том же 1971 году, состоялся едва ли не триумфальный визит Брежнева в СФРЮ; с не меньшим пафосом был обставлен и визит генсека ЦК КПСС, состоявшийся пять лет спустя.

В нескольких своих выступлениях Брежнев не постеснялся прямо заявить, что СССР готов оказывать всестороннюю помощь Югославии, в том числе в защите ее целостности. Так генсек мгновенно отреагировал на то, что в многочисленных беседах с ним Тито заботило, что ухудшение его здоровья сопровождается усилением сепаратизма в Югославии, к которому причастны спецслужбы Запада и ряда исламских стран. Маршал высказывался и в том смысле, что ему не видно достойного преемника, а разбегание руководства республики и Союза коммунистов «по национальным углам» наверняка приведёт их к распаду.

Брежнев, в свою очередь, предлагал усилить в СФРЮ роль «центра» и преобразовать Союз коммунистов в дееспособную руководящую партию, с чем Тито не соглашался. Он, наоборот, предлагал вводить в СССР систему югославского рабочего самоуправления, когда предприятиями и учреждениями руководят сами трудящиеся, а не чиновники.

Маршал, в отличие от Брежнева, признавал, что и при социализме вполне допустимы забастовки трудящихся: «это главный сигнал об ошибках правящих структур» (из интервью Тито югославским СМИ, апрель 1972 г.). Советский лидер в ответ сетовал на опасности децентрализации и протестных «послаблений» при социализме. Позиции Москвы и Белграда всегда расходились слишком существенно, несмотря на традиционные симпатии народов друг к другу.
Автор:
Алексей Чичкин, Виктор Алексеев
Использованы фотографии:
из личного архива авторов

 

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх