Великие тени истории

7 046 подписчиков

Свежие комментарии

  • Алексей Горшков
    Ответ элементарен: СССР КАК РАЗ ТОГДА освободил уже почти всю свою территорию и стал продвигаться на иностранные земл...И не враг и не со...
  • Отари Хидирбегишвили
    Точкой отсчета новейшей истории России принято считать апрель 1985 года, когда Михаил Горбачев объявил о начале перес...Руслан Хасбулатов...
  • Отари Хидирбегишвили
    Не надо также забывать, что одной из причин из-за которой союзники в 1943 году согласились открыть Второй фронт был...И не враг и не со...

Сталинград. Русское оружие

Сталинград. Русское оружие

И вот грянуло наступление:

«19 ноября в 7.30 предрассветная мгла между Серафимовичем и Клетской озарилась оранжево-красными сполохами огня, и гром канонады 3 500 советских орудий возвестил о начале наступления.

Застигнутые врасплох в своих выложенных соломой траншеях, солдаты 3-й румынской армии с ужасом увидели, как шквал снарядов и мин обрушился на их позиции. Блиндажи и бункеры рушились, погребая сотни людей. Солдаты метались, стараясь укрыться от губительного огня, глохли от оглушительного грохота разрывов. Когда наконец канонада смолкла, румыны услышали зловещий рев танковых моторов — части 5-й танковой и 21-й армий вышли со своих плацдармов и устремились в атаку.

Сквозь туман и снег “тридцатьчетверки” ворвались в оборонительные позиции ошеломленных румынских солдат. Охваченные паникой, румынские солдаты бросили свои окопы и укрытия и побежали. Лишь немногие вступили в бой с советскими танками…

Уже первые часы наступления армий Юго-Западного фронта принесли русским небывалый успех. Румынские солдаты крупными партиями сдавались в плен, передовые отряды советских танков углубились на десятки километров в тыл обороны противника и приближались к базам снабжения 6-й немецкой армии» [1] (с.

207–208).

А успех нашему неожиданному для немцев наступлению положило достаточно не обычное для атеистической страны священнодействие:

«…перед тем, как 19 ноября 1942 года заговорили дальнобойные орудия, недалеко от их позиций, на левом берегу Волги перед Казанским образом Божией Матери митрополитом Николаем (Ярушевичем), был отслужен молебен о “даровании русскому воинству победы на сопротивныя”» [2] (с. 271).

Вот почему эту победу, одержанную с помощью все-таки Русского Бога, именуют русской победой, а не победой воинственных безбожников, которых представляли собой комиссары, чье главенство в нашей армии к тому времени Сталиным было упразднено. Потому становится и понятным то самое оружие, которое и принято именовать — русским. И это оружие было даровано Богом не какому-то там интер-нацистскому, но именно русскому воинству. А потому:

«В течение трех дней — с 19 по 22 ноября фронт румынских и немецких войск на севере был прорван на протяжении 80 километров, а на юге — на 55 километров... Штаб 6-й армии провел две безсонные ночи, лихорадочно пытаясь перегруппировать безценные танковые части и отвести пехоту из дымящихся развалин Сталинграда для защиты рушащихся флангов. В тылу армии Паулюса царила полнейшая неразбериха… звуки стрельбы доносились со всех сторон, время от времени вспыхивала перестрелка между немцами, двигающимися к линии фронта, и группами отступающих в безпорядке румын. Широкий мост через Дон северо-западнее Калача, через который перевозился каждый фунт и каждый патрон для 6-й армии Паулюса, был подготовлен для взрыва и непрерывно охранялся взводом саперов, ожидавших возможного приказа о его уничтожении.

За несколько часов до рассвета саперы услышали шум танковой колонны, подходившей с запада… Танки проскочили мост, из грузовиков выпрыгнули русские солдаты, которые перестреляли из автоматов большую часть взвода, а оставшихся в живых взяли в плен» [1] (с. 192–193).

И уже к вечеру 23 ноября:

«Первое танковое звено в цепи, которая должна была задушить четверть миллиона немецких солдат, было выковано, и поворотный момент второй мировой войны наступил» [1] (с. 193).

«Вечером 22 ноября из своей новой штаб-квартиры в Гумраке, куда он срочно вернулся по приказу фюрера, Паулюс направил тревожную радиограмму в штаб группы армий “Б”: “Армия окружена… Запасы горючего скоро кончатся. Танки и тяжелое оружие в этом случае будут неподвижны. Положение с боеприпасами критическое. Продовольствия хватит на шесть дней…”

Через три часа он получит туманное заверение фюрера, что принимаются меры по организации деблокирующего удара» [1] (с. 209).

А в это время:

«В степи в 50 километрах южнее Серафимовича 48-й танковый корпус вел бои с наседавшими на него русскими танками. Пробиться к окруженным в районе Распопинской румынским дивизиям, все еще продолжавшим сопротивление среди “горящих домов и румынских трупов”, ему не удалось. К исходу 23 ноября остатки румынских дивизий капитулировали вместе со своими генералами. Лишь нескольким группам румынских солдат, усеявших трупами обочины дорог, по которым двигались длинные колонны русских танков и автомашин, удалось добраться до расположения частей 48-го корпуса… Румынская армия была фактически уничтожена» [1] (с. 209).

«Войска двух фронтов соединились. Встретившиеся в степи солдаты кричали, обнимались, плакали, плясали на снегу, радуясь своей блестящей победе. Менее чем за 96 часов они завершили окружение немецкой 6-й армии. Более 250 тысяч немецких войск оказались пленниками гигантской ловушки» [1] (с. 211).

Таким образом:

«К 23 ноября 1942 года Красная Армия замкнула кольцо вокруг Сталинграда и начала самое крупное за всю войну зимнее наступление. Стремительно продвигаясь вперед, русские поочередно уничтожили румынские, итальянские и венгерские армии на реках Чир и Дон и пробили в немецком фронте брешь шириной 560 километров» [3] (с. 274).

«24 ноября 21-я и 5-я армии Юго-Западного фронта, разгромив окруженные группировки румынских войск, взяли в плен более 30 тысяч солдат, офицеров, генералов и громадное количество боевой техники.

Вот записи из дневника румынского офицера, начальника метеослужбы бригады 6-й дивизии, характерные для тех дней:

19 ноября.

Русские открыли ураганный огонь по левому флангу 5-й дивизии. Такого огня я еще не видел… от артиллерийской канонады сотрясалась земля и сыпались стекла… На высоте 163 показались вражеские танки и держат путь на Распопинскую. Вскоре сообщили, что танки прошли на полном ходу через позиции и ворвались в село… Наши пушки не причинили им никакого вреда… У этих тяжелых, 52-тонных танков, идущих с максимальной скоростью, очень толстая броня, и наши снаряды ее не пробивают…» [4] (с. 100).

Замкнув малое кольцо окружения, была произведена молниеносная операция по удалению внешнего фронта от окруженной на Волге группировки врага. Но и далее события развивались не менее стремительно. Вот, например, какими потерями для немцев обернулись действия 17-го гвардейского танкового полка под командованием подполковника Т.С. Позолотина:

«Полк, получив задачу совершить рейд по тылам врага, 20 декабря вышел в оперативную глубину гитлеровцев в районе хутора Хлебинского и, развивая стремительное наступление, на рассвете 23 декабря под покровом тумана вплотную приблизился к вражеским колоннам, двигавшимся к фронту, по-видимому, с целью закрыть образовавшуюся брешь. Возможности маневра противник был, по существу, лишен, так как справа и слева от дороги образовались огромные снежные завалы. Танки Позолотина огнем, броней и гусеницами уничтожали живую силу и боевую технику врага. 10 тысяч немецких солдат и офицеров нашли себе могилу в заснеженных придонских степях» [5] (с. 309).

Вот и еще об одном подобном рейде:

«Войдя в прорыв северо-западнее Богучара 17 декабря в 18 часов 30 минут, 24-й танковый корпус прошел с боями около 300 километров, уничтожив по пути к станции Тацинская 6 700 вражеских солдат и офицеров и захватив громадное количество военного имущества. Утром 24 декабря, подойдя к станции, наши танки сходу атаковали ее с разных сторон. Гвардии капитан И.А. Фомин с группой бойцов ворвался на станцию Тацинская, перерезав железнодорожную магистраль Лихая — Сталинград. Уничтожив вражескую охрану, он захватил эшелон разобранных новых самолетов. К сожалению, капитан И.А. Фомин там же погиб смертью героя от вражеской пули.

В это же время танкисты под командованием капитана М.Е. Нечаева ворвались на аэродром, где стояло более двухсот немецких транспортных самолетов, готовых к вылету. Но взлететь им не удалось, они были раздавлены нашими танками» [4] (с. 110–111).

«“В результате боев за Тацинскую.… захвачено два аэродрома противника, на которых находилось свыше 300 самолетов противника разных типов, три больших склада с продовольствием, 5 складов с боеприпасами, 4 склада с вещевым имуществом, склады ГСМ общим тоннажем свыше 300 тонн…” (ЦАМО РФ, ф. 203, оп. 2851, д. 24, л. 237 об.)» [6] (с. 236).

Таким образом:

«За один день 4-й воздушный флот лишился трети своей транспортной авиации» [1] (с. 381).

Так что к ежедневно сбиваемым нами десятками самолетов врага, пытающегося снабжать по «воздушному мосту» свои окруженные у Волги войска, этот удивительнейший 300-километровый рейд танковых колонн добавил и еще несколько сотен самолетов, уничтоженных на этот раз так и вообще на земле.

А вообще за время этой операции:

«…542 самолета различных типов… были захвачены советскими войсками на занятых в ходе наступления аэродромах» (там же).

В воздухе:

«Во время операции по снабжению своих окруженных войск немцы потеряли 500 самолетов…» (там же).

Так что результат упрямого стремления гитлеровской европейской коалиции, а точнее мировой олигархии банкиров, переломить ход битвы в свою пользу закончился для врага очень серьезным разгромом не только наземных, но и воздушных его армий. От этого страшного погрома его авиация уже не оправится никогда.

Причем, к этому поражению вражеские орды подвела вовсе не якобы ошибка Гитлера, не позволившая 6-ой армии вовремя предпринять попытку улизнуть из-под разгрома. Но именно громадное превышение потерь немцев над потерями нашими в ходе этой поистине эпохальной битвы за выживание, в которой русский человек в очередной раз доказал, что сильнее его на планете людей нет. Ведь именно перемалывание костей постоянно направляемых в Сталинград очередных орд пополнения из центральной Европы и позволило нам сосредоточить на флангах такие многочисленные и прекрасно вооруженные группировки, с которыми имеющимися в наличии на тот момент у немцев силами справиться было просто поистине невозможно. А тем более при попытке провести сражение зимой в чистом поле.

Прекрасно понимало полную невозможность своей победы в таком противостоянии и германское командование:

«…сражение с превосходящими силами советских войск в открытом поле, в суровых зимних условиях, при ограниченных средствах передвижения, запасах горючего и боеприпасов имеет слишком мало шансов на благоприятный исход. Поэтому лучше закрепиться на занимаемых позициях и стремиться деблокировать группировку» [7] (с. 223).

А ведь и действительно — нашим танковым колоннам было бы в тот момент очень удобно проутюжить выскочивших в степь из своих укрытий немцев. Ведь в степи в тот момент вырыть хотя бы одинокий окоп — это достаточно трудоемкое мероприятие. А если потребуется рыть траншеи на протяжении всего этого предполагаемого трехсоткилометрового похода?

А сверху, в тот момент, беглецов еще и усиленно утюжит русская авиация…

Так что спасения в такого вот рода «отходе» у немцев на тот момент не было: их трехсоттысячная группировка могла прекратить свое существование, при подобного рода «маневре», в считанные дни. А так хоть как-то с грехом пополам просуществовала, правда, усиленно редея с каждым днем, до начала февраля, оттягивая на себя достаточно значительные силы русских. Однако же, чуть ли ни тотального своего истребления все же не избежала. Но о полной безысходности перед неизбежным поражением слишком далеко забравшихся войск объединенной Гитлером Европы уже сказано выше.

И все, кстати, от того, что Гитлер был лишен истинной информации о потерях как в своей, так и в противостоящей ему армии.

Так что зря сегодня судачат битые нами Манштейны о некомпетентности Гитлера. Врали бы ему поменьше, тогда, может быть, и не заставили бы в очередной раз ошибаться своего главковерха, уверовавшего к тому времени в то, что русские давно разбиты и никаких резервов для контрнаступления у них не может быть просто и по определению.

Но немец погибал тогда не только от присущего этой нации Мюнхгаузенов вранья, но и от трусости. О чем говорит эпизод при попытке деблокады вражеской группировки, окруженной в Сталинграде:

«Чтобы “развязать Сталинградский мешок”, немецким танковым дивизиям оставалось преодолеть сорок-сорок пять километров.

А танки Малиновского были практически без горючего и не могли помочь своим бойцам, отражающим атаки наступающих танковых частей немцев. И тут Родион Яковлевич, договорившись с представителем Ставки Верховного Главнокомандования Александром Михайловичем Василевским о срочной доставке армии горючего, принял рискованное решение. Около шестисот стальных машин выползли из оврагов и балок на открытую местность и выстроились по всей линии фронта. Эффект был потрясающим. Гот доносил в ставку Гитлера: “Вся степь усеяна советскими танками”, — и получил приказ перейти к обороне [8] (с. 101–102). Время было выиграно, горючее подвезли, и в 10 часов утра 24 декабря 1942 года 2-я гвардейская армия вместе с 51-й армией с рубежей на северном берегу реки Мышкова перешли в решительное наступление [9] (с. 157–190)» [2] (с. 311–312).

Так что немца оказалось достаточным лишь еще пугануть, чтобы заставить прекратить всякие и позывы к сопротивлению и вернуть свою технику в исходные позиции, бросив на произвол судьбы окруженную свою группировку, оставшуюся в Сталинграде. Так что своими шкурами Манштейн и Гот дорожили гораздо более, нежели шкурой вляпавшегося в капкан Паулюса. В том и весь немец. Потому немцу еще и изначально не суждено было выиграть у нас войны. Да и троцкистами уже к тому времени в армии не пахло — Сталин с ними подразобрался, а потому некому было выболтать врагу, что у наших танковых частей, устроивших демонстрацию силы, на самом деле нет горючего.

А вот как выглядел общий масштаб этой грандиознейшей за всю историю войн операции:

«16 декабря 1942 года войска Донского фронта под командованием К.К. Рокоссовского перешли в наступление на Среднем Дону. В течение 15 суток были наголову разбиты 8-я итальянская армия, немецкая оперативная группа “Холлидт” и остатки 3-й румынской армии. 24 декабря началось наступление войск Сталинградского фронта (командующий А.И. Еременко) на Котельниковском направлении. К 30 декабря они нанесли поражение армейской группе “Гот”. В результате Среднедонской и Котельниковской операций русские войска продвинулись на запад и юго-запад на 150–200 км, заперев в “котел” южную группу вражеских войск во главе с командующим 6-й армией генерал-фельдмаршалом Ф. Паулюсом…

Сталинградская операция стала триумфом русского военного искусства. Впервые в мировой военной истории была окружена и полностью уничтожена столь крупная группировка противника. Русская победа полностью разрушила стратегические замыслы германского командования. Произошел коренной перелом в ходе войны: отныне военная инициатива перешла в руки Русской армии, и боевые действия устремились с востока на запад» [10] (с. 208–209).

«Для немцев Сталинград был самым трагическим событием второй мировой войны. Никогда раньше ни одна из их отборных армий не терпела столь сокрушительного поражения на поле брани. Никогда раньше столько немецких солдат не исчезало без следа в безкрайних просторах чужой страны. Сталинград был цепенящей ум катастрофой для нации, считавшей себя расой господ. Пессимизм, словно инфекция, начал проникать в души… Сталинград был началом конца “третьего рейха”» [1] (с. 196).

«В январе 1943 года внешний фронт в районе Дона усилиями Юго-Западного и Сталинградского фронтов был отодвинут на 200–250 километров на запад. Положение немецких войск, зажатых в кольцо, резко ухудшилось. Никаких перспектив на спасение у них уже не было. Материальные запасы истощались. Войска получали голодный паек. Госпитали переполнились до предела. Смертность от ранений и болезней резко возросла. Наступила неотвратимая катастрофа» [4] (с. 114).

Вот как в своих воспоминаниях описывает финал катастрофы немецкий офицер 6-й армии Паулюса И. Видер. После предшествующей началу нашего наступления артиллерийской канонады:

«“Мы вынуждены были начать отход по всему фронту… Однако отход превратился в бегство… Кое-где вспыхнула паника… Путь наш был устлан трупами, которые метель, словно из сострадания, вскоре заносила снегом… Мы уже отступали без приказа”. И далее: “Наперегонки со смертью которая без труда догоняла нас, пачками вырывая из рядов свои жертвы, армия стягивалась на все более узком пятачке преисподней” [11] (с. 95, 102)» [4] (с. 114).

Затем мы вновь подтянули орудия. И вновь врезали. Немцы, неся потери, вновь отступили. И т.д. И вот чем отмечен финал этой битвы, блестяще завершенной русским человеком:

«Канонада грохотала долго. Наконец она стихла. И тотчас во многих местах над еще дымившейся черной землей затрепетали белые флаги. Появлялись они стихийно, помимо воли немецкого командования… утром 2 февраля окруженной северной группировки стали сдаваться в массовом порядке, и опять это происходило помимо воли фашистского командования» [12] (с. 189–190).

Однако ж, если уточнить, «масс» у противника к тому моменту оставалось не слишком-то и много. Все дело в том, что если южная группировка врага сдалась без особых хлопот, то:

«…в северной части Сталинграда немецкий гарнизон под командованием генерал-полковника Штекера отказался принять условия капитуляции, и был уничтожен концентрированным огнем тяжелой артиллерии» [7] (с. 226).

То есть сдались лишь те слишком немногие, кто после этого расстрела практически в упор каким-то чудом еще уцелел.

И лишь после этого:

«Окруженная группировка противника прекратила свое существование. Великая битва на Волге закончилась» [12] (с. 190).

А сразу после одержанной победы:

«…в Сталинграде, в наскоро приведенном для этого в приемлемый вид одном из храмов (по некоторым сведениям, в сохранившемся храме во имя Казанской иконы Божией Матери) был отслужен благодарственный молебен [13] (с. 89). И первую свечу затеплил командарм Василий Иванович Чуйков, “окопный генерал”, как его доброжелательно называли бойцы геройски сражавшейся 62-й армии. Ему, выросшему в деревне, окончившему четыре класса церковно-приходской школы и с детства с родителями и со своими многочисленными братьями и сестрами ходившему в храм, не надо было объяснять, Чьей милостью была одержана победа в этой безпримерной битве…

Какими путями происходило возвращение к вере отцов В.И. Чуйкова, ведает один Господь…

Думается, решительный возврат произошел на узкой полоске земли вдоль берега Волги, где его 62-я армия отстояла Сталинград. По свидетельствам его однополчан, именно после тех дней командарм Чуйков стал открыто посещать уцелевшие храмы, что были на долгом и трудном боевом пути его 8-й гвардейской армии (16 апреля 1943 г. 62-й армии было присвоено высокое звание — гвардейской, и она стала именоваться 8-й гвардейской армией), встретившей День Победы в Берлине» [2] (с. 276).

И здесь нет ничего удивительного — молитвами матери наш главный герой Сталинградской битвы был поставлен на правильную дорогу, с которой и не сошел. Ведь вновь его мать, спасшая единственную в ее районе церковь от уничтожения воинствующими безбожниками, после одержанной ее сыном величайшей из побед, продолжает атаковать советские учреждения на предмет возвращения русскому человеку его исконных святынь:

«В 1943 году уже после победы под Сталинградом… Елизавета Федоровна Чуйкова снова в Москве. Теперь она на приеме у… Калинина. И добивается разрешения на возобновление богослужения в Никольской церкви в родных Серебряных Прудах» [2] (с. 284).

Да, народ русский, вопреки всем прогнозам, вновь возвращался к вере своих пращуров. Среди воинов, что и понятно, процент выживших был почти равен проценту одумавшихся:

«По свидетельствам многих ветеранов, непосредственно перед самыми боями в городе жители раздавали солдатам переписанные на бумаге молитвы “Живый в помощи…”

Рассказы местных жителей, переживших войну, полны историями об их молитвах в Сталинграде в период боев, во время бомбежек, об обхождении ими своих жилых домов с иконами в руках в промежутках между налетами немецких самолетов. Рассказывает жительница Сталинграда Александра Ивановна Сиденко: “Женщины на груди носили на шнурке ладанки. Ладанками называли обшитый тканью свернутый листок бумаги, на котором от руки были написаны слова 90-го псалма «Живый в помощи…» И у меня была ладанка. Икону Божией Матери из дома мы перенесли в погреб и там ее укрыли. Когда немцы начали бомбить, из горящего дома (нас было восемь человек) мы перебрались в землянку. Прятавшиеся здесь люди просили меня читать, не преставая, молитву «Живый в помощи…» И я читала… Бомбили три дня. О еде тогда и не думали. И что удивительно, даже дети не просили есть, только пить. Во всех землянках по просьбе людей я читала 90-й псалом «Живый в помощи…» В последней землянке нас было уже тридцать человек” [14] (с. 12).

Рассказывает жительница села Горноводяное Мария Федоровна Ягупова: “Мое родное село находится на правом берегу Волги. В 1942 году немцы его не занимали. В селе было два госпиталя, в которые с фронта по грейдеру шли раненые советские солдаты. Немцы бомбили этот грейдер, Волгу и все вокруг села, но село они не бомбили. Вражеские самолеты опускались низко к окнам домов. Летчики стреляли по окнам, били стекла, но из жителей за все время боев в Сталинграде никто не был ранен. Бабушки по ночам с иконами ходили вокруг села. Люди говорят, что поэтому немцы нас не бомбили…”

Когда немцы начали массированные бомбардировки Сталинграда 23 августа 1942 года, жители бросились из этого огненного ада к Волге, стремясь на чем угодно переправиться на левый берег. По словам Людмилы Павловны Дубровченко, доцента Оренбургского института, “мы с мамой переправлялись в большой весельной лодке, набитой людьми. Была жуткая бомбежка. Немецкие самолеты летели на бреющем полете и расстреливали всех плывущих по Волге. Практически все люди тонули. Над водой стоял вой, стон, крики. Моя мама взяла с собой икону Божьей Матери. Она не кричала, когда все от страха вопили, а молилась во время переправы. Нашей лодки не коснулся даже ни один осколок, все люди, сидевшие в ней, остались живыми”» [2] (с. 297–299).

Вот что означает: «спасись сам — и вокруг тебя спасутся тысячи».

И таких историй, которые стало можно публиковать в прессе лишь в последнее время, просто масса. И если до войны существовало 20 томов «Жития святых», где описываются подобного рода чудеса, произошедшие на всей земле за два последних тысячелетия, то о последней войне, если бы пресс тоталитарного советского режима не заставлял людей держать язык за зубами под угрозой попасть в ГУЛАГ и там безвестно сгинуть, вышло бы томов о православных чудесах даже много больше, нежели имелось до этого. Так что от авиации врага, в ту пору сбрасывающей на головы советских граждан Сталинграда и его ближайших окрестностей весь груз военных заводов практически всего мира, ущерб не был нанесен лишь тем людям, которые все-таки, пусть и от страха, но вспомнили — кто все-таки они. Потому исключительно они и остались в живых. Всех же остальных, ни под каким видом не желающих вспоминать свое родство, высшим провидением было предначертано, руками немецких летчиков, просто тотально уничтожить. Что и происходило повсеместно.

Таким был высший смысл наказания русского народа за отступничество. Но и таким же завершение этого сурового противостояния собранной со всего мира вражеской коалиции и защитников страны, возвращающихся в свой дом — Русский дом пресвятой Богородицы, именуемый подножием Престола Господня. Становился теперь куда как более понятным тот простой факт в нашей биографии, не раз повторяемый нашими врагами (а нам обычно замалчиваемый), что «русских никто и никогда не побеждал». И все потому, что Святая Русь всегда стояла под защитой нашего Русского Бога — Иисуса Христа (Ие с уст Крест осьм: Бог Слово — восьмиконечный Крест), а потому и являлась Державой непобедимой. И здесь, в Сталинграде, как и в Москве, после облета с Казанской иконой вокруг осажденного города, враг уперся в какую-то ничем непреодолимую преграду, существо которой, к сожалению, многими так и по сию пору не осмыслено. Однако же незнание своей истории вовсе не освобождает от ответственности за это незнание: у порога 3-я мировая война. А потому если до нас так и не дойдет, словно до жирафов, что собой представляет русское оружие, позволившее одержать победу в Великой Отечественной войне, то нас ожидают куда как много большие беды, чем в ту пору, когда немца воинствующие безбожники пропустили в самую глубинку страны — в тыловой город — Сталинград.

http://www.proza.ru/2017/03/27/896

Библиография

1. Гарт Б.Л., Ширер У.Л., Кларк А., Карел П., Крейг У., Орджилл Д., Стеттиниус Э., Джюкс Д., Питт Б. От «Барбароссы» до «Терминала». Взгляд с Запада. Политическая литература. М., 1988.

2. Фарберов А. И. Спаси и сохрани. Свидетельства очевидцев о милости и помощи Божией в Великую Отечественную войну. «Ковчег». М., 2010.

3. Раус Э. Танковые сражения на Восточном фронте. ООО «Издательство АСТ». М., 2005.

4. Маршал Г.К. Жуков Воспоминания и размышления. Том 2. Издательство агентства печати новости. М., 1978.

5. Жилин В.А. Герои-танкисты 42-го… М., 2001.

6. Замулин В. Курский излом. «Яуза» «Эксмо». М., 2007.

7. Лубченков Ю.Н. 100 великих сражений второй мировой. «Вече». М., 2008.

8. Голубович В.С. Маршал Малиновский. Киев, 1988.

9. Еременко А.И. Разгром группировки Гота-Манштейна. В кн.: Сталинград: уроки истории. М., 1980.

10. Платонов О.А. Заговор против России. Бич Божий: эпоха Сталина. «Алгоритм». М., 2005.

11. Видер И. Катастрофа на Волге. М., 1965.

12. Рокоссовский К.К. Солдатский долг. Воениздат. М., 1968.

13. Якунин В. За веру и отечество. Самара, 1995.

14. Сиденко А.И. Вера в Божию милость спасает и в войну // Православное слово. 1996, апрель–май.

 

Источник ➝

Картина дня

))}
Loading...
наверх